Деревянная шпага

— …одонок! Сволочь! Гад! Никогда! Меня! Так! Не! Пугай!.. — внезапно восстановившийся слух позволил услышать конец тирады. — Фух!.. — Моруа устало отбросил окровавленную бадью. — Чёртовы колдуны!

Со стороны двора донёсся шум боя: грохотали мушкеты и пистолеты, затем грянула ещё пара взрывов.

— Надо выбираться! — я подобрал с пола пистолет.

— Сдурел?! — Моруа шустро одевался. — Я никуда отсюда не пойду! Проще спрятаться в шкаф!

— А потом сгореть вместе с остальным поместьем? — рявкнул я. Это привело Джузеппе в чувство.

Осмотрев метлу, я покачал головой: её ручка была сломана пополам — видимо, когда толстяк стаскивал волшебника, она изо всех сил приложилась о пол.

— Я никуда не полечу! — заметив это, заявил Моруа.

— Никто никуда не полетит, — показал я обломки, и Джузеппе выдохнул с ощутимым облегчением.

Дверь удалось выбить на удивление легко: пара ударов, хруст дерева — и мы с Моруа вывалились в тёмный коридор.

Похоже, ди Беневетто не рассматривал всерьёз возможность того, что мы сбежим, и был чертовски прав: в городе, где нас считали покойниками, нам было нечего делать.

А бой тем временем всё разгорался, причём и снаружи и внутри особняка: то и дело гремели взрывы и мушкетные выстрелы, а в коридоре, прямо за углом, раздавался звон клинков, предсмертные крики и команды.

Лишь полный идиот не смог бы догадаться, что главной целью нападавших был ди Беневетто. Будто в подтверждение моих слов я услышал:

— Защищайте его преосвяА-А-А! — вопль оборвался на полуслове, а я с ужасом осознал, что нам нужно как раз туда, в самую гущу боя.

Только архиепископу мы были хоть для чего-то нужны, только он хоть как-то заботился о нашей безопасности, и допустить его смерть для нас значило лично перерезать верёвку, удерживающую лезвие гильотины.

— Нужно спасти его! — я повернулся к Моруа. Тот заинтересовался рыцарскими доспехами, что стояли возле входа в нашу комнату.

— Ага, — кивнул толстяк. — Без герцога нам определённо крышка. Ну-ка… — он вытащил из латных перчаток здоровенную шипастую булаву, которая выглядела то ли жутко, то ли смешно.

— Теперь точно пошли, — он выбросил кинжал, снятый с тела убитого колдуна, и взвесил оружие в руке. Верней, в обеих руках.

Красться не имело смысла: шум боя, мягкие ковры и темнота, в которой выделялись немногие посеребрённые лунным светом предметы, давали нам возможность мчаться вперёд, не разбирая дороги.