Закон Древних

Фарфоровые, которые были на виду, ему не нравились и не подходили для такого знаменательного события, как чаепитие с дефенсором. А вот серебряные, которые были где-то «не знаю где», как раз подходили, но с небольшим недостатком: они находились в указанном месте и не выдавали своего присутствия.После долгих уговоров чашек вести себя хорошо и сдаться добровольно, Обскуро наконец наткнулся на одну из них, а следом и на другую, ведь обе они лежали в лаве. Оттуда же он вытащил серебряный поднос и с довольной миной, вальяжным шагом последовал к оставленному гостю.

— Что? Это я так посуду мою. Лава лучше всякой воды очищает грязь, — оправдывался оборотень на насмешливый взгляд Аргуса.Только что вернувшись и сразу же покинув гостя, Обскуро завис в раздумьях над сушёными травами в тёмном закоулке своей пещеры.— Долго ты там ещё? Чайник закипел!— Сейчас, сейчас! Не мешай творческому процессу! Артемиса, мята, диатус... так, кажется, ещё чего-то не хватает... А да ладно, и так сойдёт! — весело сказал Обскуро, взяв заварку и потопал к гостю. Наконец заварка оказалась там, где и положено ей быть — в чайнике. А Аргус и Обскуро в унисон с облегчением вздохнули.— Никогда бы не подумал, что выпить чаю может быть так проблематично.— Это всё ты со своими новомодными штучками. Огонь на камне разводит! Нет чтобы по старинке — в лес за дровами, на природу. И мороки меньше, и огонь настоящий, роднее как-то.— Убивать деревья из эгоистичных целей? Да никогда!— А меня значит плитой убивать можно?— Никто тебя не убивал! Ты же жив. Если бы был не жив, не мог бы возмущаться.— А деревья в принципе не могут возмущаться, какой толк их жалеть?— То есть жалеть нужно только тех, кто возмущается? А по головам остальных можно пройтись без зазрения совести? И да, если дерево не может тебе сказать: «Убери руки и подумай хоть раз не только о себе!» — это не значит, что у него нет чувств. Я слышу их крик, когда им причиняют боль. Он не слышим ушами, но отзывается в сердце.— И это говорит существо, десять минут назад сбросившее на меня каменную плиту!— Я знал, что у тебя хватит ловкости и скорости реакции, чтобы увернуться. И ведь был прав! Для тебя это была неплохая тренировка. Ты мне ещё спасибо сказать должен.Обскуро даже оторопел от такой наглости.— Ну, спасибо...— Да не за что! Обращайся! — сказал Аргус, похлопав оборотня по плечу и попивая чай.— А теперь ты поведай мне, что за работа у тебя такая.— Ну, работа как работа.