На исходе последнего часа

Но неужели это деньги для того, чтобы пустить по тому же маршруту еще два парома?

— А что тебя удивляет? Двустороннюю договоренность никто не отменял, я имею в виду — между Таллином и Стокгольмом. А наша фирма — по-прежнему эксклюзивный подрядчик. Для нас это деньги немалые, не такие уж легкие и совершенно честные, а это, госпожа финансист, — самое важное. Ну все. Если журналист появился, пригласи его ко мне, это кстати: с «Ренатой» пора поставить точку.

— Значит, вы не собираетесь в Москву?

— А почему, собственно?

— Ну, — замялась секретарша, — были такие слухи… вернее, информация, — поправилась она, зная, как шеф относится к сплетням, но потом подумала, а откуда, собственно, может быть информация? — то есть… Ну, словом, мне показалось, что вы собираетесь перевести фирму в Москву, оставив здесь филиал.

«Гм… Что это с ней сегодня, — подумал Поляков. — Лезет буквально во все дырки».

— Я когда-то рассказывал тебе, как еще в молодости сбежал оттуда. И знаешь, по совести, не тянет.

— Я прошу прощения…

— Дело не в этом. Какое-то время назад я, правда, подумывал о переезде, но сейчас просто не вижу смысла. Дело не только в конкуренции, хотя думаю, что мы бы там не потерялись. Наш маркетинг на рынке грузоперевозок на сегодня, даже с учетом гибели «Ренаты», котируется довольно высоко. Я чувствую себя уютнее в провинции, особенно здесь, в Таллине.

— Журналист ждет, — напомнила Маша.

— Вали его сюда, — махнул рукой шеф.

Маленький, сухонький симпатичный старичок лет семидесяти поздоровался и по-свойски уселся в кресло напротив.

— Я представляю городскую русскоязычную газету «Путь к причалу», — сообщил улыбчивый старичок.

— Машенька, попроси, пожалуйста, чтобы нам сделали кофе… Это замечательно, что у вас сохранилось достаточно энергии для столь активной работы.

Старичок с удовольствием засмеялся и включил диктофон.

— Как вы, наверно, догадываетесь, газету с таким названием, как наша, не могут не волновать ужасные события, к которым оказалась причастна ваша, м-м… организация. — Поляков скривился. — Это очень прискорбно — то, что произошло… Вечная память героям.

— Да-да, — тускло сказал Поляков.