Бабье царство. Книга 3. Экспедиция и наследие проклятой королевы

И в каждыим из них свои уставы, — медленно проговорила девушка, снова опустив глаза.

«Ка́ждыим»... В русском языке нет аналога такой обобщающей формы прилагательного, да и в земном испанском тоже. Здесь же можно сказать «каждые» — это много кого-то мужского пола. «Ка́ждыя» (в дореволюционном русском подобная форма тоже имелась) — это много женского. А «ка́ждыи» — сугубо местное изобретение, когда в наличии смешанная группа. Естественно, это лишь грубая адаптация перевода.

— Я хочу знать, добавляют ли им к человеческой душе звериную.

Храмовница повела головой из стороны в сторону.

— А зачем? Чтобы выхаживать раненых и больных, не требуется суть зверя. Яси будет, если человечья будет чище, чем у других.

Я вздохнул и сжал в своей ладони кончики пальцев её левой руки. Мне это показалось уместным.

— Улыбнись, — прошептал, наблюдая, как вокруг свиты бегал Малыш. Женщины бросали на него опасливые взгляды, но шарахаться в стороны не рисковали — мало ли чего можно ожидать от пса, обученного охоте на двуногую дичь, если побежать прочь.

В паузу между знакомством и отправлением в особняк вклинился Андрей. Он несколько раз толкнул меня под локоть, скорчил ошарашенно-страдальческую физиономию и начал расспрашивать.

— Слышь, Юра, а мне что дальше делать? Я реверансов не умею.

— Смотрел мультики от мышиной студии? — зловеще прошептал я в ответ.

— Ну, типа да, — ожидая подвоха, протянул лейтенант.

— Выбери себе подходящий образ принцессы и действуй соответствующе — не промахнёшься.

— Да пошёл ты, — огрызнулся товарищ, а потом вошёл в раж и начал размышлять вслух: — Там все какие-то ущербные. То блондинка-имбеци́лка жила с семью коротышками и жрала всё подряд, отчего и подохла. И я что-то не вижу здесь кучку гномьих девок, да и не хватит меня на семь баб. Хотя есть же чёрно-белая книга про Робинзона и Пятницу. Можно дать девкам-шахтёркам имена по дням недели, типа Понеде́лица, Вто́рница, Сре́дница, Воскресе́нька.

— Семь шахтёрок — это тебе в Ке́ренборг, — ответил я, вспомнив своё первое приключение, начавшееся в таверне, и еле-еле сдержал улыбку.

— Ну, хорошо, — продолжил Андрей, — сказка «Красавица и чудовище» уже занята.

— Что? — переспросил я, потом нахмурился и поглядел себе на пузо, на Катарину, а затем снова на товарища. — Совсем охренел?!

— Ну, ты же мне сам сказки посоветовал перебрать, — ухмыльнулся коллега. — Я так и понял, что это из личного опыта.