(Не)Случайные игры

Все кустарники вырубили почти десять лет назад. Ради этого благого дела объединились представители всех королевств.

Как и большинство ядов, «Весенний листопад» с годами не только не терял своих свойств, а наоборот — накапливал их. А самое интересное заключалось в том, что противоядие готовилось на основе пресловутого «ВЛ». Иными словами, жертва практически во всех случаях погибала.

Даже в то время, когда норлак еще не истребили, достать этот яд было чрезвычайно сложно — изготовители заламывали неимоверно высокую цену, что легко объяснялось риском — за одно изготовление можно было отправиться на рудники на добрый десяток лет.

Но кто-то, похоже, сделал запасы «Весеннего листопада» и весьма успешно ими воспользовался…

Мама скончалась от этого яда.

Только вот кусочки мозаики никак не желали складываться в единую картинку, потому что обнаружить связь между мамой и некромантом из леса ни с первого, ни со второго раза не удалось. Либо я пока что пыталась подобраться не с той стороны, либо ничего общего действительно не было.

Кроме причины смерти. Но я пока что не понимала, как мне распутать этот клубок, не выбираясь из поместья.

— Валерия, идем обедать! — прервал мои размышления отец.

— Минуту! — отозвалась я, складывая письмо и убирая его в шкатулку, где хранила все свои бумаги.

После недавнего происшествия папа, конечно, был несколько встревожен. Но сохранил благоразумие и не стал приставлять ко мне дюжину-другу охранников, не стал запирать в комнате и проверять наличие в ней каждые четверть часа.

Но я точно знала, что наличие синяков на лице дочери ему очень и очень не понравилось. И если бы некромант попался ему на пути, то с Черной Странницей он бы ушел без ноги или руки. Или всего сразу.

Лето медленно шло на убыль, но солнце по-прежнему припекало, а ветер оставался теплым. В такую погоду мы часто ели на природе, вот и сегодня отец велел накрыть стол в беседке в саду. Наше поместье располагалось на внушительной территории, и мест, где можно было отдохнуть, имелось около десяти.

Но эта беседка была папиной любимой, потому что они часто сидели здесь с мамой. Лет в пятнадцать я даже обнаружила выцарапанную ножом надпись «Амелия и Дориан», после этого симпатия к этому месту передалась и мне.

Теперь, спустя годы, папа уже не выглядел романтиком, но все равно за его внимание боролись многие женщины. На приемах папа позволял себе несколько вежливых танцев, а на совместных приемах я все чаще и чаще становилась его партнершей.