Попаданец с четырьмя колёсами

Хорошо, что «пишущая машинка» работала абсолютно беззвучно, иначе и все соседи бы с ума посходили, да и нам с Памплисиодором пришлось бы несладко. Он едва успевал подавать листы в амулет — тот пожирал их с бешеной скоростью. Но Памплисиодор подстраховался: он организовал магическую же подачу. Единственное, что ему приходилось делать вручную, так это распаковывать пачки с бумагой.

К вечеру — к глубокому вечеру — работа оказалась законченной. Памплисиодор, отправив восстановленные фолианты в свою домашнюю библиотеку, поплёлся спать, а я медленно-медленно поехал к гномам.

Гномы дожидались на улице, о чём-то переговариваясь, но, открыв ворота и впустив меня во двор, где в сторонке у глухой стенки сарая-мастерской стоял двойник, все тихонько удалились в дом.

Наступила напряжённая тишина. Я стоял капот в капот рядом с двойником и боялся начинать с ним беседу. А вдруг опять не получится?

Но — стой не стой, а делать-то что-то надо! Осторожно откинув свой капот — я сделал это вбок, в сторону дома, перекрыв на всякий случай возможность подсмотреть что-либо из-за закрытых занавесками окон — я открыл капот и у двойника (гномы по моей просьбе сняли крышку со стопора заранее).

— Эй, ребятишки! — тихонечко прошептал я.

Отчаянно зевая, из блока цилиндров выглянула точёная головёнка вожака:

— Чего нужно, хозяин? — спросила она.

— Вот и прекрасно! — отозвался я. — Значит, будь добр и постарайся соответствовать своему имени. Посмотри, пожалуйста, что там с моим… собратом?

— Где? — пегасик мигом выскочил весь целиком, побалансировал по моему крылу и перепрыгнул, потешно взмахивая крылышками, на двойника.

Он прошёлся по головке блока, затем по воздушному фильтру, протанцевал по радиатору, аккумулятору, спрыгнул куда-то вниз, чем-то позвенел — и снова появился сверху.

— Гм! — произнёс он. — А заходить-то куда?

— Не понял, — признался я. — Куда заходить-то?

— Вот и я не понял, — он почесал крылом за ухом. — Куда заходить? Тут же сплошной металл!

— А как ты… в меня заходишь? — спросил я.

— О-о! — пегасик закатил глаза. — В тебе — шикарнейшая конюшня! Ясли полны свежим овсом, а в поилках течёт родниковая вода! А какие тут пастбища!

— Какие… пастбища? — чуть ли не заикаясь, проговорил я.