Ассистент(ка) Его Темнейшества. Третий лишний

Одежда трещала по швам, а нутро обжигала магия, она заполняла меня, вырывалась за пределы тела и образовывала новые. К этому моменту, как правило, одежда уже разлеталась на лоскуты, но скрывать уже было нечего – дракон, схватив лапами сумку с орущим котом, взмывал в небо под свист и крики довольных зрителей.

А в очередной горной деревне нас уже ждали с хлебом-солью…

В Гиннерии считалось, что злые духи боятся хлеба, а соль останавливает мертвяков. Поэтому пришлось обращаться в человека под салют плесневелых сухарей и, торопливо одевшись, потом ещё выгребать из-за шиворота пригоршни соли.

– Уходи, мор! – закричала взъерошенная девица, запуская в меня соляной брусок.

Меткая попалась!

Отплевавшись, я поспешила досталть кота, и это был самый эпичный момент. Драконов горные хавены боялись до смерти, эльфов ненавидели, а вот милые хвостатые пушистики неизменно взывали умиление и желание потискать. Не говоря уже о том, что в этом мире считалось, что коты способны исцелить от смертельной болезни.

– Чудо! Это же настоящий кот…

– Дай мне! Нет, мне!

Пока кота любили всей деревней, я успела провести «обряд», то есть, прикрываясь шаманскими зельями, ввести лежачим лекарство. А потом отобрала Лира, шерсть которого была дыбом, а правый глаз подёргивался.

– Кажется, я уже жалею, что ты меня спасла, – прошипел кот.

Глава 4

Дэш

Признаю, что с появлением в моей жизни Лилиан, всё изменилось. Перемены были постепенными и незаметными, я понял, что происходит, лишь когда открылась правда.

Я делал, что она скажет, искренне считая, что принял решение сам! Скривился, недовольный тем, как ловко меня обвели вокруг пальца, и хавен, отчитывающийся передо мной, осёкся. Помялся, сжимая свиток трясущимися руками, и на миг оглянулся на других, а потом вкрадчиво поинтересовался:

– Ваше Темнейшество изволит гневаться?

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил я и рывком поднялся.

Лилиан, будучи ещё Сабером, порой намекала, что мои подданные говорят то, что я хочу услышать. Внимательно наблюдают за выражением лица и, будто шагая по тонкому льду, по шажочку искажают действительность так, чтобы не быть съеденными.