Последнее слово

Андрей быстрым шагом, почти бегом, перескакивая от дерева к дереву, кинулся обратно, к дому, стараясь не появляться на открытом пространстве. От угла дома проскользнул к первому подъезду почти впритирку к стене.

Он все время зорко оглядывался, но люди на глаза не попадались, да и свет под козырьком подъезда был такой слабый, что его будто вообще не было.

Быстро и осторожно достал он из кармана свой тяжелый сверток, развернул газету, торопливо посветив себе огоньком зажигалки, установил на маленьком часовом диске интервал в три минуты – этого времени будет вполне достаточно, чтобы человек медленным шагом дошел до подъезда и открыл дверь.

Затем он аккуратно включил отсчет времени, оставил сверток прямо за дверью и быстро покинул подъезд.

Снова метнулся за угол, где росли кусты, выглянул из-за них и увидел медленно приближающегося высокого парня.

Все, теперь, когда дело сделано, ни на какие сожаления времени уже не осталось. Пригибаясь за кустами, Андрей пробежал вдоль торца дома и, завернув за угол, наискосок вышел к уличному тротуару.

Здесь он снова остановился, достал сигареты, зажигалку и стал напряженно слушать.

Время тянулось безумно медленно. Казалось, не три минуты прошло, а как минимум полчаса.

Грохнуло, когда он уже и ждать устал. Основательно там, видно, громыхнуло, дом, конечно, не мог от столь малого заряда завалиться, но дверь из подъезда наверняка вынесло, да и там, внутри, хорошо покрошило.

Еще через минуту послышались истошные крики.

Но он уже не слушал их, он спокойно уходил по тротуару, небрежно вертя в пальцах зажженную сигарету.

Завтра… обо всем ему станет известно завтра…

2

Взрыв в обычном жилом пятиэтажном доме на Заводской улице в Мытищах, в котором никогда не проживали ни крутые бизнесмены, ни известные члены организованных преступных группировок, ни даже приезжие из северокавказских либо среднеазиатских республик, где отродясь селились простые рабочие семьи, сам по себе был явлением необычным и в высшей степени непонятным.

Никаких мотивов для террористического акта не просматривалось. И милиция терялась в догадках. Кто, зачем, почему, с какой целью? И ни на один вопрос не было хотя бы приемлемого ответа.

Очень странный взрыв обсуждали в городе. Грешили уже и на бомжей, которые могли принести со свалок, где они ошивались в поисках ежедневной добычи, какую-нибудь случайную взрывчатку – снаряд или неразорвавшуюся мину, для продажи, естественно.