Поражающий агент

Турецкий внимательно наблюдал за тем, как он ест. Тот наконец поднял голову и спросил:

– Что?

– Знаете, у вас ведь есть однофамилец знаменитый, шахматист.

– Слышал сто раз. – Иванчук пожал плечами, подвинул к себе холодец.

– Наверно, у вас тоже склонность имеется к сложным партиям.

– О чем это вы?

– Вы зачем меня сюда потащили? Вкусно пообедать? То, что вы мне сейчас сказали, можно было и по телефону сообщить. А можно было и вообще не говорить. Если сильно захотите, то к террористам меня и не пустите.

– Ну ладно, – сказал Иванчук. – Тогда дебют закончили, начинаем миттеншпиль. Короче, все просто и все так, как я уже сказал. Мне – террористов, вам – остальное. Только верните мне бумагу.

– Что за бумага? – Турецкий уже догадывался, в чем дело.

– Ваньку не валяйте. Список пассажиров.

– Разве у вас его нет? Могу поделиться. Вернусь в контору, вышлю вам по факсу, или хотите – по электронной почте.

– Вы понимаете, о чем я говорю. Мне нужна не копия, а официальная аэропортовская справка, которую вы успели получить раньше меня. Они там в Шереметьеве ошиблись, когда вам ее отдали. Так давайте мы теперь совместными усилиями эту оплошность и исправим. Лады?

– А это что, такая государственная тайна – список тех, кто был в самолете? Неужели ФСБ не может ее получить?

Иванчук вытер салфеткой жирные пальцы. Вылил в себя стакан боржоми. Посмотрел долгим взглядом Турецкому в глаза.

– Вы сами все понимаете.

– Да нет, господин Иванчук! Я ничего не понимаю. Что в нем такого секретного, в этом списке?

Иванчук вздохнул и выпил еще боржоми.

– Ну это же так просто. Я все-таки надеюсь, что мы найдем общий язык.

У Турецкого в кармане запищал мобильный телефон.

– Извините. – Он встал, пошел в туалет. – Слушаю.

– Это Игнатьев, из ИТАР-ТАСС. Мне сказали, что…

– Хорошо, что вы позвонили. Приезжайте через полтора часа в Генеральную прокуратуру.

– Может, вы объясните… – В голосе Игнатьева слышалась бравада, он был определенно напуган. Это хорошо.

– Пропуск вам закажут…

Турецкий вернулся к столу, но там уже никого не было. Он хотел рассчитаться за кофе, но выяснилось, что Иванчук уже это сделал. А может, у него тут был открытый кредит, кто знает.

Молодой человек неопределенного возраста с застывшим лицом сидел в его кабинете. С застывшим – читай с испуганным.