Агент ноль-ноль-хвост

– Может, все-таки водой? – никак не унимался Иван.

Батюшка, не отрываясь от книги, открыл сумку, вытащил бутыль и всучил ее Ивану. Иван поспешно свинтил пробку и, протиснувшись мимо батюшки, от души плеснул на Федора. Тот зарычал и ударил кулаками в пол. Необъятное пузо закачалось, подпрыгнули щеки.

«…и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь!» – Батюшка дочитал и осенил троекратным крестным знамением хозяина дома.

Неизвестно, что именно сработало – то ли молитва, то ли святая вода, то ли все вместе, – но лицо Федора вдруг покраснело, а изо рта обратно полезло сало.

Жена Федора вскрикнула, прикрыв рот передником. Федор дернулся, еще раз, и тут его вырвало.

Рвало его долго. Кухня наполнилась тошнотворной кислой вонью. Все отступили на всякий случай за порог. Кот, зажав нос, выскочил первым. Василиса, у которой закружилась голова, выбежала на улицу. Иван схватился за занавеску на двери и заткнул ей нос, не решаясь ретироваться в самый ответственный момент.

Самым стойким оказался батюшка – он, невзирая на отвратительное амбре, безраздельно царившее в кухне, продолжал стоять в дверях, пристально наблюдая за происходящим.

Внезапно изо рта красного, сильно похудевшего Федора выбрался демон. Жена Федора повторно вскрикнула и хлопнулась в обморок, перегородив своим тучным телом коридор.

Демон Вельзевул оказался низок ростом, необычайно толст как животом, так и красной мордой. Рот до ушей разевался в страшном оскале акульих зубов.

Рога, правда, были коротковаты, но их длина вполне компенсировалась мощными ножищами с широкими копытами и кряжистыми лапами с длинными пальцами-когтями.

Батюшка перекрестился, вновь послюнявил палец и перелистал страницы:

«Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится. Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него…»

– Опять вы! – возмутился демон, клацая зубами и до хруста в пальцах сжимая кулаки.

 – Как вы мне надоели, смертные!

«Яко Той избавит тя от сети ловчи, и от словесе мятежна, плещма Своима осенит тя, и под криле Его надеешися: оружием обыдет тя истина Его…»

– Эй ты, чернец! Сейчас же прекрати свои завывания, – поморщился демон, пыхнув пламенем из пасти, но Иван опять просунулся в кухню и плеснул на демона из бутылки, сбив пламя. – А-а! – зарычал тот, размахивая лапами.

Красная шкура его вмиг покрылась дымящимися язвами.