Агент ноль-ноль-хвост

У кассы стояла поджарая старушка современного типа в джинсах, клетчатой рубахе, неряшливо заправленной в брюки, и с не очень длинными волосами, прихваченными на затылке зубастой заколкой-прищепкой. Старушка неспешно выбирала. Продавщица отрешенно слушала ее, ожидая, когда будет сделан окончательный выбор. Ни той, ни другой, судя по всему, торопиться было совершенно некуда.

Перед старушкой уже лежали две полиэтиленовых упаковки: одна с двумя огурцами, другая со средних размеров помидором. Старушка, обмахиваясь банковской карточкой, обводила глазами прилавки и полки.

– Вы покупаете? – спросил у нее Иван, потоптавшись около прилавка с колбасами и сырами.

– А вы разве не видите? – с вызовом уставилась на него старушка. Голос у нее оказался скрипучим и неприятным, похожим на мужской. – Так, Любочка, дай мне, пожалуйста, колбаски.

– Какой? – лениво осведомилась продавщица.

– А вареной.

– Какой вареной?

– Хорошей и недорогой.

– Возьмите «Папа может», – предложила Любочка.

– А она хорошая?

– Не знаю. Но зато недорогая.

– Она, наверное, из сои.

– Вы за сто восемьдесят хотите колбасу из мяса, когда кило двести пятьдесят стоит? – поинтересовался Иван.

Старушка одарила Ивана негодующим взглядом и опять отвернулась к прилавку.

– Нет, лучше вот этой, по двести тридцать… Нет, по двести шестьдесят… Все-таки, по двести тридцать.

– Сколько? – спросила продавщица, вынимая из прилавка початую палку колбасы.

– Нет! Дай мне вон ту, по триста двадцать.

Продавщица Любочка убрала одну палку колбасы и взяла другую, на глаз приставив к ней лезвие ножа, демонстрируя старушке примерный размер куска.

– Столько?

– Сколько здесь?

– Грамм двести.

– Мало. Сделай двести пятьдесят… Триста?.. Ладно, давай четыреста!

– Вы не могли бы чуточку побыстрее? – поторопил старушку Иван.

– Не лезьте, молодой человек! – одернула старушка Ивана, а Василиса незаметно ткнула мужа в бок, мол, не связывайся.

– Так? – спросила Любочка, показав ножом.

– Наверное, многовато будет, – засомневалась старуха. – Давай чуток поменьше.

Любочке тоже это надоело. Она, несколько сместив нож, полоснула им по колбасе. К стеклу витрины откатился небольшой розовый бочонок толщиной сантиметров пять.

– Ага, в самый раз, – кивнула старушка. – Теперь это… – задумалась она, продолжив обмахиваться карточкой.