История о черном мотоциклетном шлеме

Начальник вашего брата – тоже.

Я пожала плечами и всем своим видом попыталась выразить безразличие к собственной судьбе. Не знаю, насколько у меня получилось, но мой собеседник только улыбался.

– Мы с коллегой посовещались и решили закрыть на все глаза, если вы пообещаете нам не доводить молодого ученого до сумасшедшего дома, – сообщил Мефистофель.

– Мне неизвестны все особенности тонкой психики юного дарования, – развела руки в стороны я.

– Пообещайте не делать этого специально, – предложил юноша.

– Обещаю, – легко согласилась я.

– И почему я вам не верю? – Мефистофель галантно открыл передо мной дверь подъезда.

Я поднялась на лестничный пролет и посмотрела вниз. Юноша поймал мой взгляд и изящно спрыгнул с крыльца вниз, изображая что-то в полете.

«Пижон», – мысленно согласилась я с Ваней.

***

Едва программа пустила меня в белую комнату, как я услышала свой голос:

– Павел, ты меня слышишь? Пашка! Павлик, нужно поговорить.

Он не откликался.

– Павлуш, к тебе обращается высший разум.

– Кто? – переспросил химик.

– Высший разум, – повторила я. – Отлично, есть контакт, а то мне еще выспаться надо… Так вот, Паш, будь другом, закончи ты все свои сомнения и толкай науку вперед. Планета в тебе нуждается.

– Да ладно! – не поверил Павел.

– Совершенно точно, – уверила его я. – Ты настолько талантливый ученый, что не можешь принадлежать себе. Твои открытия должны принадлежать кому-то: либо злу, либо добру.

– А если я не буду ничего никому говорить?

– Все узнают. Причем, зло раньше, – обнадежила юношу я.

– Слушай, а как ты выглядишь? – заинтересовался ученый.

– Что-то среднее между вашим жирафом и осьминогом, зеленого цвета, – на этих словах я мысленно велела программе вернуть меня в комнату.

Спать не хотелось абсолютно. Я смыла с волос гель и, не дожидаясь пока они высохнуть, накинула на плечи кожаную куртку. Отчего-то именно сейчас мне захотелось сходить в круглосуточный магазин за упаковкой грейпфрутового сока.

Три часа августовской ночи.

Спокойный район, где получают квартиры только агенты ФБД и их медики.

Будучи подростком, я придумала изощренный способ самоубийства – выйти на одну из местных улиц около семи вечера, когда все возвращаются домой, и громко заявить, что мужчина должен не служить, как собака, а работать. Правда, чтобы способ стопроцентно сработал, нужно было быть мальчиком. В любом случае, мне хватало ума не пробовать. Возможно, у меня бы тоже получилось.