Рыцарь лома и топора

Отвечай на вопрос. Как там у мудриков?

– У мудриков нечто странное произошло, – ответил Бэрлок, не отрывая взгляда от арены. – Там откуда ни возьмись появился… Зашибись! Ну это совсем никуда! Снова бычий пузырь прокололи! Жулье!

– Не отвлекайся! – строго прервала Геллахерна возмущенные восклицания Бэрлока. Рассказывай! Кто там появился?

– Этот, как его… – Бэрлок, не отрывая взгляда от арены, почесал затылок. – Детина.

– Какой еще детина?

– Из сказочной страны России. Рыцарь лома и топора. Здоровенный кабан. Он ищет свою похищенную девчонку.

– Светка? – Геллахерна нахмурилась. – Возможно, что и моя.

– Ваша, ваша, – ухмыльнулся Бэрлок. – Больше некому. Этому рыцарю лома и топора оракул мудриков ваше имя назвал. Теперь этот рыцарь вышел на Большую дорогу.

– Как это? Большая дорога закрыта крепостью Ааллог! – возразила Геллахерна.

– Взяли мудрики крепость. Рыцарь этот им помог.

– Да ты что! Силен он, выходит!

– Ерунда, мадам. Все равно не дойдет.

– Попробуй, – равнодушно отмахнулась Геллахерна. – Все равно не дойдет.

– Да что же это такое делается! – всплеснул руками Бэрлок. – И за что я деньги платил! Кто такое зрелище устраивает! Это же протез! Ему протез отрубили! А настоящая рука спрятана под плащом.

– Кто‑кто, – усмехнулась Геллахерна. – Император устраивает. Хочешь плюнуть ему на голову?

– Императора на мыло! – завопил Бэрлок и отправил плевок на плешь венценосной особе.

– Не вопи так. Тебя все равно не слышат.

– Это вы, мадам, виноваты. Это ваше зловоние глаза народу застит, – с сожалением произнес Бэрлок. – Вот они и не видят ничего, а жулье этим пользуется.

– Хочешь глаза народу открыть? – усмехнулась Геллахерна.

– А можно? Хотя бы здесь. На время. Посмотрим, что получится, а? – злорадно произнес Бэрлок.

– Сомневаюсь, что это будет весело.

– И все же, – настаивал Бэрлок.

– Нет проблем, – пожала плечами Геллахерна и взмахнула рукой.

Поначалу в Колизее ничего не изменилось. На арене по‑прежнему разыгрывался наглый спектакль с пусканием свиной крови. Прошла минута, потом другая. Неожиданно на трибунах наступило затишье. Казалось, что все пятьдесят тысяч зрителей превратились в один пристальный взгляд. Они смотрели и отказывались верить своим собственным глазам. Перед ними будто занавес отдернули и показали вид на грязные закулисные апартаменты.