Рыцарь лома и топора

Коля успел бросить с десяток бутылок, немного поубавив боевой пыл нападавших, после чего скатерка вновь опустела. Впрочем, к утру напор Темных воинов ослабел. Заканчивалось действие зелья Геллахерны, и она вынуждена была отвести войска для новой заправки Дурьмом.

Пока войско заправлялось Дурьмом, Геллахерна подсчитала потери бойцов. Они были внушительны. Вместе с воинами, превратившимися в свиней, Темная армия уменьшилась более чем на пятьсот бойцов. Но Геллахерна прикинула, что если дело так пойдет и дальше, то провал заполнится на следующий день, а она потеряет еще примерно сотни три воинов.

Не так уж и много. Ведь люди – это навоз, как говорила колдунья.

Коле же удалось вздремнуть. Но с рассветом атаки возобновились с новой силой и продолжались целый день. Не прекращались они и ночью. Наутро Коля заглянул в провал и понял, что ему уже скоро придется встретиться с врагом лицом к лицу.

Глава 23

ЛИЦОМ К ЛИЦУ

В серой рассветной дымке длинной колонной геллахерники тянулись к замку. Колдунья вновь взбодрила бойцов своим зельем.

По ее прикидкам, еще до полудня путь к воротам будет открыт. Она, как и в прошлый раз, вместе с Бэрлоком забралась на колесо обозрения и с его вершины наблюдала за продвижением войск.

– Сегодня, вне всякого сомнения, мы будем праздновать победу, ваше могущество, – уверенно заявил Бэрлок и, отхлебнув из горлышка бутылки коньяк “Наполеон”, добавил крылатую фразу: – Гвардию в огонь!

– Не каркай! – резко оборвала его Геллахерна. – Какой еще огонь?! Хватит мне уже этого огня! И не пей много этой дряни! А то возомнил о себе! Запомни! Мир очень подло устроен.

На любого Наполеона найдется свой Кутузов. Не каркай, пока мы не возьмем замок и не восстановим справедливость.

– Ваше правдоподобие! Что я слышу! Вам захотелось справедливости?! С каких пор? – удивленно спросил Бэрлок.

– Ты бы помолчал лучше, – огрызнулась колдунья и потянулась за бутылкой. – Дай сюда. А то что‑то ветрено здесь наверху. Замерзла я.

– Ваше высокомерие, я готов поспорить, что мои воины возьмут замок не позднее, чем через два часа, – решительно заявил Бэрлок, протягивая коньяк колдунье.

– Через три, – возразила Геллахерна, отхлебнула коньяку и резко выдохнула. – Дрянной у тебя “Наполеон”. Самопал какой‑то. Где брал?

– На день рождения целый ящик подарили. Не помню уже кто. Сильно пьян был, – ответил Бэрлок.

– Гадость какая! – Геллахерна икнула. Ее передернуло, и она сблевала с самого верха колеса обозрения, после чего запустила бутылкой в сторону замка.