Рыцарь лома и топора

Что мне передать твоему рыцарю?

– Скажи, что я жива‑здорова. Изнасиловать себя не позволила. Жду с нетерпением. Целую. Люблю.

– Прекрасно! – рассмеялся мирцаир. – Такие слова я передам с радостью и удовольствием и как можно быстрее, для чего покидаю вас, прекрасная принцесса.

– Постой, рыцарь! – спохватилась Светлана. – Я тебя ничем не угостила. Здесь на столе, я вижу, еда какая‑то.

– Спасибо. – Маленький человечек отвесил низкий поклон. – Меня еще никто и никогда не называл рыцарем. Спасибо. А питаемся мы лепестками цветов, пьем утреннюю росу.

С этими словами маленький человечек расправил крылья и легко вспорхнул с подоконника.

– Как звать тебя? – крикнула ему вслед Светлана.

– Пео, – донеслось с дуновением ветра.

Ехали медленно, но весело. Как только Коля разместил случайных попутчиков рядком на заднем сиденье, предварительно уложив свое пожарное вооружение в багажник, и тронул машину с места, Петрысь тут же проснулся и тупо оглянулся на пассажиров.

– Это кто это там? – спросил он.

– Мы, нечистая сила! – гордо ответил за всех троих людоед. – А ты кто?

– Я дурак, – попросту ответил Петрысь. – А я анекдоты знаю это. Про нечистую силу, вот.

И начал без перерыва анекдоты травить. Судя по всему, все они были “с бородой”. Коля многие слышал. Но для попутчиков они, похоже, было в новинку. Они выли и хрюкали от хохота. Особенно понравился анекдот, где маленький людоед глубокой ночью просит у папы шоколад.

– Где же я тебе в три часа ночи негра возьму? – отвечает тот.

После этого анекдота вся троица на заднем сиденье начала икать от смеха.

Изредка Коле приходилось останавливать машину перед очередным упавшим и перегородившим дорогу деревом. Вся троица дружно выскакивала, оттаскивала препятствие в сторону, затем быстро запрыгивала в машину, и веселье продолжалось. Петрысь фонтанировал анекдотами на тему вампиров, людоедов и оборотней.

Коле же было не до веселья. Он изредка посмеивался, но вопрос о том, правильно ли он едет, все более назойливо крутился у него в голове. На это Коля сам себе отвечал, что иной дороги здесь нет, и упрямо нажимал на акселератор.