Олимпийский чемпион

Чахлика так поразил этот факт, что он застыл на пороге, глядя, как молодой спокойно и уверенно опрокидывает в себя стопку водки.

– Ну чего встал? – Усман кивнул Чахлику. – Проходи, присаживайся. Вон там, в уголочке.

Усман показал на стул возле шконки. Это было место для тех, кто приходил к Усману за советом или помощью в какой-нибудь разборке. Словом, место не для блатных.

– Я лучше здесь постою, – обиженно сказал Чахлик, с раздражением наблюдающий за Калиной, который ел с одного стола с ворами.

– Не тушуйся, пацан, сказано, присядь, делай как сказано, – тихо и угрожающе произнес Мозырь.

Чахлик присел на краешек стула, положив на колени ладони и вытянувшись в струнку. Он чувствовал на себе тяжесть взглядов троих людей, каждый из которых мог распорядиться его судьбой. Его могли убить, опустить до мужика или даже ниже… Нет, об этом лучше не думать! Что же он такого сделал? Где отступил от воровского закона?

Чахлик смотрел в глаза то одному, то другому из своих судей и не находил ответа.

– Не бзди, Чахлик, серьезного косяка за тобой нет.

Чахлик облегченно вздохнул и приободрился. Но тут же помрачнел, видя, как Калина, его подручный пацан, важно кивнул, будто подтверждая слова вора. При этом Калина хрумкал квашеную капусту, большая миска которой стояла посреди стола.

– Мы думали, увидишь, кто здесь сидит, сам поймешь, где ошибся.

Чахлик кивнул и облизал пересохшие губы.

– Вот потому ты сидишь здесь, а этот пацан, – он указал на Калину, – с нами рядом. И знаешь почему?

Чахлик молчал.

– Объясни ему, Рыжий, – сказал Усман.

– Он сделал правильную вещь, – сказал Рыжий, опрокидывая в себя стопку, – от себя кровь отвел и на суку этого стрелки перевел. Два дела зараз сделал, сечешь?

– А Сека как же… – протянул Чахлик.

– А что – Сека? Объявил себя по мокрухе. Решил показать, какой он герой. Ну накинут ему сроку, будет гордиться, дурак…

– Не горячись, Рыжий, – вступил в разговор Усман. – Сека – тоже правильный пацан, честь ему и хвала, но пользы от его геройства ни на грош. А Калина нас от Сиропа избавил. Понимаешь?

Чахлик неуверенно кивнул.

– Ты пойми, Чахлик, для ссученного закон не писан. Для нас он уже не человек. Вот Калина это сразу просек. И поступил как надо.