Кто-кто...

Может быть, он скучает, и у него действительно не все в порядке с головой. В общем снова я уехала со странным чувством. Почти с жалостью. Было в нем что-то трогательное, что-то такое, что вызвало у меня слёзы. Я быстро утёрла их, подъезжая к дому.

Прошла неделя. Онрей поправился, но погода опять стала портиться, и работать по утрам в саду стало холодно, да и незачем. Проснувшись утром, я решила попробовать, наконец, добить ту главу. Я надела кофту потеплее и подошла к окну. За окном луг заметно пожелтел, а низко над травой висело белесое облако.

Вдруг я почувствовала себя ёжиком в тумане. В метрах двухстах от дома над облаком поднялась лошадиная голова и потрясла ушами. Я даже рассмеялась от радости. Так вот чего не хватало мне в этом пейзаже.

— Онрей! — крикнула я на кухню мужу, который готовил кофе. А сама уже летела по ступенькам к двери, — Ты только посмотри на это чудо!

Я бежала по сырой траве, но увидев темную фигуру, пошла медленнее, чтобы не вспугнуть коня. Онрей нагнал меня, когда я была уже совсем близко к прекрасному животному.

Муж первым подошел к нему и с сознанием дела протянул руку, что-то приговаривая. Но конь мотнул головой, фыркнул и скосил на меня один глаз.

Я встала как вкопанная, как молнией пораженная. Глаз был в прямых рыжих ресницах, а второй глаз почти закрыло длинной рыжей чёлкой. Хорошо расчёсанная грива была точно такого цвета, как длинные волосы молодого парня на ярмарке.

— Тихо, Тэдди, тихо, — приговаривал Онрей и гладил мускулистую шею.

— Почему ты назвал его Тэдди? — спросила я.

— Типичное имя для коней такой масти. Мой прадед кавалеристом был, рассказывал. Если хочешь, назовем его Брауни или Тоффи.

— Нет, нет, — возразила я, — Тэдди ему очень подходит.

Я подошла ближе, и конь потянулся губами к моей шее.

— Эй, старик, похоже ты понял, кто в доме хозяин, — рассмеялся Онрей.

— Старик? — удивилась я.

— Ну, похоже, что лет двадцать ему есть. Так что он в этом смысле наш ровесник. Лошади живут лет тридцать в лучшем случае.

Онрей продолжал рассказывать всё, что знал о лошадях, расхаживая вокруг Тэдди, а я приложила ладонь к рыжей щеке.

Мурашки. Такие бывают, когда сунешь озябшие руки под горячую воду. Глаз Тэда смотрел почти насмешливо. Он опять очень знакомо фыркнул и толкнул меня носом в плечо.

— Да принесу я тебе яблоко, — сказала я тихо и обняла его голову.

Он замер. «Я так вас люблю», – вспомнила я хрипловатый голос. Так любит своего хозяина верный пёс. Я не знаю. У меня никогда не было собаки.