Кто-кто...

Если бы я была верующая, я бы сказала, что ко мне прикоснулся ангел.

Тэд опять втянул носом воздух и выпрямился.

— От вас яблоками пахнет.

Я, все еще в оцепенении сунула руку в одну из сумок, нашарила и вынула яблоко. Он взял его, открыл рот с крупными зубами и откусил сразу половину.

— Я теперь всегда буду думать о вас, — сказал он с полным ртом, кивнул, как поклонился, и сделал несколько шагов назад, жуя и причмокивая.

По-моему, я успела сказать ему спасибо, села за руль и с шумом медленно выдохнула.

Дома Онрей отчитался о состоянии здоровья и порадовался покупкам, как гостинцам. Он принимал парацетамол, поэтому пиво оставил на лучшие времена. Вместо пива я принесла ему на диван чай с мёдом, который мне подарил Тэд, и рассказала Онрею, что мне помог нести покупки молодой красавец.

— А я всегда тебе говорил, что ты у нас ещё ого-го! — ответил Онрей и заявил, что мёд из клевера ему нравится больше, чем из акации.

— Да не про то это. Ты мне лучше скажи, ехать завтра за петухом или нет?

— Поезжай, только не сбегай от меня с юным ковбоем, и это... купи мёда банку побольше, чтобы хватило до весны.

На другой день я приехала на ярмарку к десяти утра. Она заметно оскудела за вчерашний день, хотя машины подвозили новые товары, особенно пользующиеся успехом.

Торговец меня узнал и умело запихал в большую картонную коробку с дырочками шестинедельного цыпленка, с еще коротким хвостом, но с уже наметившимся красным гребнем.

— Я так рад.

Опять мурашки и опять невинная и подлинная радость в карих глазах. Ну что мне с тобой делать?

— Можешь проводить меня до машины. Она сегодня не так далеко. Только яблок нет, — сказала я и сунула ему в руки коробку.

— И ничего. Я рад, что вижу вас. Я вас очень люблю.

— У меня впечатление, что ты сам не знаешь, о чем говоришь.

Тэд шел рядом и не спускал с меня глаз. Как он не спотыкался, понятия не имею. Уложив коробку в машину, он взял меня за руку, приложил ладонью к своей щеке и закрыл глаза. Я действительно не знала, что делать. Он же не преследует меня пока. Два раза помог. И ничего плохого или непотребного он не сделал. Конечно, я не давала ему разрешения прикасаться к себе, но и не запрещала. Ведь так прикасаются не женщине, а скорее к матери. Он сирота.