Академия боевых невест

Лунолика, в отличие от меня, вовсе потеряла дар речи, только глазами хлопала, да рот открывала, словно выброшенная на берег рыба. И лицо у нее было такое странное, что я не могла понять — плакать она собирается или смеяться.

— Шла бы ты, Ада… прогуляться, — мрачно изрек Порк, оттесняя меня в сторону. — Иди вон конюха своего проведай, а то он без тебя заскучал.

Я посмотрела на подругу, та кивнула. Я, прищурившись, глянула на Порка и произнесла:

— Только попробуй ее обидеть!

— Иди уже, а?

И я ушла. Подумала, вдруг Рек там и вправду скучает?

* * *

— Перемежайтис заразен, он размягчает мозги.

Я тяжко вздохнула, вспомнив несчастное лицо подруги.

— Да брось, — улыбнулся Рек, — рано или поздно она все-равно бы в кого-нибудь влюбилась.

Мы сидели на куче сена, сваленного возле конюшни, и жевали груши.

Груши были чудесные, моё настроение — не очень.

— В кого-нибудь — это нормально. Но зачем же в Порка?

— И чем он тебе не угодил? — прожевав очередной кусок, спросил Рек.

Моя рука, потянувшаяся к корзинке, замерла.

— То есть как это «чем»? — я уставилась на приятеля. — Ты же сам говорил, что Порк тебе не нравится.

— Ну так это мне. Я же не Лунолика. Если Порку она тоже нравится, то за них можно только порадоваться.

— Да я радуюсь, но…

— Что «но»?

Я подумала — а и в самом деле, чего я переживаю? Если у них там взаимная любовь, что здесь плохого?

— Ты прав, — сказала я, — радоваться надо. Так и поступлю.

Рек глянул на меня изучающе.

— И все-таки тебя это почему-то расстраивает. Почему?

Я вздохнула.

— Да не понимаю я всех этих чувств.

— Ты что, никогда не влюблялась? — удивился приятель.

— Нет, ну почему же, — я смутилась, чувствуя, что ступаю на слишком зыбкую почву. О своих влюбленностях с Реком мне говорить не хотелось.

Да и о чем рассказывать? О том, как в пять лет влюбилась в соседского мальчика или о том, как спустя еще пару лет воспылала чувствами к другому соседу, а потом еще к одному? Не знаю почему, но мои влюбленности всегда ограничивались определенным радиусом, поэтому, когда все соседские мальчишки подросли и разъехались учиться, влюбляться стало не в кого.