Проклятие ведьмы. Половинка

Заряна от облегчения заплакала: “Ты нашёл меня, милый!” Подлые слёзы застилали взор. И тут на ум пришли слова мужчины. “Какие три ведьмы–то? Бабушка да мама ведь”.

— Да как же он смог?.. — Наволод ошеломлённо взирал на травницу, которая не таясь вытирала слёзы облегчения, и с такой надеждой смотрела на узкое окно, словно прямо сейчас готова была увидеть там лицо княжича.

Но в узкую щель просунулась мордочка волчицы, потянула носом, исчезла, и по двору вдруг поплыл тоненький, жалобный вой зверя. Протяжный звук рвал душу, сжимал сердце.

— Взять её! — скомандовал волхв, указывая рукой на девушку, но мужчина сделал шаг и остановился, в сомнении взирая на пленницу. — Ну чего как истукан встал? Хватай её, говорю!

— Опасаюсь я что–то, — Матвей не шевелился. — Она ведь тоже из этих… ведьма лесная.

— От этой ведьмы сейчас наши жизни зависят. — Наволод пошёл к девушке, показывая жестами, чтобы тот ему помог.

— А ведьм? — У мужчины радостно заблестели глаза. — Ведьм сможем заставить поворотиться?

— Да запросто! Я же её на их глазах покромсаю. Кто они супротив меня? Дети малые. Я их сам прокляну. — В подвале вдруг стало холодно и намного темнее, чем было.

Двое мужчин одновременно бросились на Заряну. Они кое–как выволокли сопротивляющуюся девушку на двор.

— Ярослав, — заорал Наволод, — остановись! Иначе убью её.

— Я тебе так убью, — Ведана выступила вперёд. — Так убью, что тебе вечности мало покажется.

— Данушка, да погоди ты, — Матрёна удерживала подругу за плечи. — Этот ведь ирод и правда навредит нашей девочке.

— Погоди, дочка! — тихо прошептала Милада, а сама не отводила тёмного взора от измученного лица внучки. — Он хоть и силён, но с нами тремя ему точно не совладать, а вот навредить младшей может.

— Ярослав! Ты слышишь меня? — снова позвал волхв, вдавливая лезвие ножа ещё сильнее в кожу девушки и выискивая глазами княжича среди дружины.

Ноги у Заряны подкашивались, по телу пробегала мелкая дрожь, а холод кинжала у шеи проникал в сердце, словно сама смерть заглянула ей в глаза, морозя дыханием лицо.

Воины молча расступились, княжич снял с себя шлем, меч, передал Светозару, развёл руки в стороны и безоружным пошёл вперёд.

— Наволод, — его голос даже не дрожал, хотя от ярости внутри всё клокотало. — Отпусти её! Возьми меня.