Берсерк в Сибири

В любом случае их тело можно разрубить, а это все, что меня заботит. За их убийство Небо не накажет тебя, так как они часто похищают девочек и женщин.

Итак, я продолжаю.

Потом отец мой Халанди стал учить меня уворачиваться от стрел. Либо быстрым разворотом вправо или влево, либо приседом, либо прыжком. У Халанди была своя богатырская площадка: между четырех деревьев натянул он веревки в несколько уровней и затем я должен был бегать и прыгать между ними, одновременно уворачиваясь от стрел.

Потом я должен был бегать по помостам и прыгать между ними – а отец тоже пускал в меня стрелы.

Уже настоящие. Прыгать надо было ловко, изящно, так как на это смотрели старики рода, приглашенные в качестве зрителей. Учил он меня уворачиваться от стрел и сидя, прыгая в сторону не ногами, а за счет туловища.

Потом как-то сказал сидеть в чуме вечером напротив открытого входа и точить топор. Предупредил, что неожиданно метнет стрелу. Сердце у Халанди билось как пойманная рыба в тот вечер, но он спустил тетиву в нужный момент.

Стрела воткнулась в стенку чума и древко завибрировало, а Халанди с облегчением выдохнул. Я отскочил в сторону.

Конечно же и сам я умел метать все, что метается. Я пускал в небо стрелу и следующей стрелой подбивал эту. Метал камни из пращи и голыми руками, и мог спокойно добыть так гуся или утку. Метал посохи и палицы, и ловко пущенный посох сбивал сразу несколько взлетающих уток.

На специальной площадке мы перекидывались с отцом каменными мячиками, подбрасывая их руками и ногами.

Высшим шиком считалось умение подать мяч сопернику пяткой, стоя к нему спиной. Все это я умел.

Чтобы не стал я слишком неподвижным из-за сильных мускулов, учил меня отец и ловкости, умению держать равновесие. Держа одной рукой себя за пятку согнутой ноги, а другой за ухо, я наклонялся к ручью и пил из него. Мог в прыжке коснуться двумя ногами деревянной рыбы на веревке, а еще и сорвать ее ногами. Прыгал через ручьи и речушки, опираясь на шест.

А еще умел, воткнув копье в землю, опираясь на него, быстро ударить двумя ногами в голову.

От такого удара противник обычно умирает.

Еще отец ставил кругом неустойчивые чурбаки и давал мне задание ходить по ним, не падая. Что, конечно же, получилось не сразу. Когда я научился по ним бегать и загордился собой, Халанди поставил на каждый чурбак еще по одному чурбаку. Улыбка моя испарилась. И снова я научился ходить и потом даже бегать по ним. Теперь Халанди гордился мной даже больше, чем тот гордился собой.