Никто не хотел убивать

Заржали довольные своим «папашкой» девчонки, а одна из них даже спросила заинтересованно, играя при этом хитренькими глазками:

«А с двумя слабо?»

«Влет! – успокоил ее Агеев. – Даже беру встречный план, как при советской власти. С тремя и на всю ночь».

«И что, все будут довольны?» – Девчушка даже рот приоткрыла от удивления.

«Был бы я доволен», – буркнул Агеев, и Голованов увидел, что он посматривает в сторону развеселой компании из здоровенных мордатых парней и не менее статных девок, которые сидели за двумя столиками на расстоянии вытянутой руки от эстрадной площадки.

«Не верю! – засомневалась девчушка. – Пусть докажет».

Однако ее тут же одернул напарник Агеева, который мгновенно засек направленный взгляд Агеева и теперь, видимо, оценивал силы противника.

С этого момента все пошло как при замедленной съемке, и Голованов даже помнил развеселую компанию за столиками на эстраде, которой дирижировал наполовину лысый пятидесятилетний бобер, уже проплативший «драку в ресторане».

Голованов хорошо помнил, как «благословил» Агеева его напарник: «Ну что, Агеич, с Богом?», и Филя, демонстративно медленно наполнив водкой рюмку, также демонстративно медленно выцедил ее досуха и, покосившись на столик, за которым сидел он, Голованов, вразвалку, то и дело вытирая ладонью уголки губ, направился к столику у эстрады. Остановился, негромко рыгнул, учтиво прикрывая при этом свой рот, и довольно галантно произнес, протягивая руку к молодой, спортивного вида девахе:

«Вы позволите, мадам?»

За столиком мгновенно наступила кладбищенская тишина, потом вдруг кто-то громко хихикнул, а сидевший рядом с девушкой бугай-трехлеток пробасил:

«Она не пляшет».

Однако настырный Агеев даже внимания на него не обратил.

«И все-таки, мадам? В накладе не останетесь».

«Тебе же сказали... – приподнялся со стула бугай-трехлеток. – Ступай!»

А его сосед, на шее которого не сходился, видимо, ни один ворот даже самой распашной рубашки, добавил, давясь полуидиотским смехом:

«Квазимода, мать твою!.

Это уже было настоящим оскорблением, тем более, насколько понял Голованов, ни о чем подобным, кажется, участники кровавого шоу не договаривались, и было видно, как сначала побелело, затем побагровело лицо Агеева, и... и его понесло на рифы.

Из-под задницы бычка-трехлетка вылетел стул, и тот с грохотом упал на пол, задев при этом своим огромным копытом ножку стола.