Никто не хотел убивать

Похоже, закончились домашние запасы, и он уже чувствовал себя как сатанеющий волк в загоне, которому во что бы то ни стало надо прорваться за флажки. Впрочем, до волка, конечно, этому щенку далеко, а вот насчет все усиливающейся зависимости и, возможно, даже исподволь накатывающей ломки, которую он, видимо, боясь отца, все еще пытается скрыть от окружающих, вот тут вполне вероятно, хотя и не факт.

Привыкший в свою армейскую бытность к многочасовым засадам, Голованов покосился на часы – до конца уроков оставалось не более получаса, – прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.

И тут же, будто проклятая память давно поджидала этого момента, перед глазами застрекотали почти киношные кадры недельной давности, когда смерть прихватила своими лапками могутное сердце Агеева, и хирурги сделали все возможное и невозможное, чтобы вытащить Агеева уже с того света.

Агеев на тот момент вышел на особого опасного преступника, убийцу, который из-за своей ненависти к русским убил ни в чем неповинного парня, бывшего морского пехотинца, и теперь оставалось только взять его, но взять на очередной мокрухе, то есть в момент истины, и вот тогда-то Агеев и подставил самого себя.

...К одиннадцати вечера народу в ресторане набилось более чем предостаточно, а три столика даже были вынесены на эстрадную площадку, на которой незадолго до этого крутили «танец живота» аппетитные девахи, явно немосковского розлива. То ли Украина, то ли Молдавия, но скорее всего – Закарпатье. Агеев довольно легко вписался в компанию своих «коллег по работе», которые должны были устроить в этом ресторане проплаченное «шоу для богатых», с кровью и выбитыми челюстями, и Голованов мог слышать и видеть все, что происходило за соседним столиком, заставленным бутылками пива.

И даже не смог удержаться от смеха, когда «папашку», то есть Филю Агеева, пригласила потанцевать одна из девчушек, которая по сценарию должна была изображать «массовку».

Агеев, как истинный джентльмен, отказался, сославшись на плоскостопие, из-за чего тут же подвергся беззлобным подначкам со стороны более молодых и задиристых «коллег».

«Чего так? – удивился один из них. – Неужто правда плоскостопие? А как же тогда спецназ, Афган, Чечня и прочая хренота?»

«Так это ж я так, к слову, – переходя на южнороссийский говор, хмыкнул Агеев. – Я ж, хлопцы, до танцев не мастак. Я ж по другому делу мастер. Вот танцульки закончатся, старушку какую-нибудь прихвачу, вот тогда-то мы себя и покажем. Когда любовь начнется».