Кровавая баня на Сандей-стрит

По пути я заглядывал в каждую открытую дверь, но везде меня встречала лишь разруха и остатки буйной жизнедеятельности хозяев форта «Рэйнел».

Наконец перед нами выросла черная раздвижная панель во всю стену. На ней едва угадывался затертый символ армии США, окруженный звездочками.

Мари касанием оживила крохотный экранчик и ввела мастер-пароль.

— Готов? — Она серьезно взглянула на меня.

— Да, — ответил я устало, — хуже быть все равно не может.

Панель с шелестом ушла в сторону, и я понял, что ошибся. Может.

Мочи кирпичи... Что сказать?.. Если бы я не был психом, я бы выстрелил себе в голову. Ибо это зрелище оказалось хуже всех орд мертвецов и мутантов вместе взятых. У меня даже чувство юмора пропало. А вот тошнота появилась. Сопротивляться я не стал — отвернулся к стене и опорожнил желудок. Но это не сильно помогло.

Уж не знаю, как держалась Мари, но стояла она совершенно неподвижно. Только обрез в руках мелко дрожал, а в глазах блестели слезы.

Сплюнув на пол, я шмыгнул носом, закинул бесполезный сейчас игломет за спину и еще раз поднял взгляд на комнату.

В центре большого овального помещения высилась пирамида из мониторов. Опутанная сетью проводов, гора беззвучно прокручивала одни и те же изображения — религиозные символы всевозможных конфессий.

Светильники были выведены из строя, но сияния экранов хватало, чтобы разглядеть тела. А их тут набралось не меньше сотни. Они кругами расходились от импровизированного алтаря.

В первом ряду лежали дети. Как совсем младенцы, так и постарше.

Далее шли женщины, умерщвленные тем же способом. Большая их часть осталась сидеть, молитвенно сложив ладони.

А в последнем круге находились мужчины. Судя по истлевшей одежде, служащие форта и гражданский персонал. Перед каждым лежал пистолет, которым они вышибли себе мозги.

Из-за постоянного микроклимата и отключенной вентиляции все жертвы коллективного суицида прекрасно сохранились. На лицах застыли гримасы отчаяния и боли.

Сделав всего несколько шагов по этому саду смерти, я ощутил такую концентрацию невообразимого ужаса, что покрылся ледяным потом и задрожал. Воздух насквозь был пропитан черной клокочущей энергией.

Обходя останки, Мари медленно дошла до заваленного документами стола в самом углу. Подняв дрожащей рукой фонарик, она выудила бурую от крови записку и начала читать. Я молча наблюдал, как ее глаза бегали по кривым строчкам, все больше наполняясь слезами.