Милый мой Игнатиус

— И что моя сынонька удумала на сей раз?

Жабоид помолчал, собираясь с мыслями. Было видно, как трудно ему подобрать слова, которыми можно объяснить родительнице свою просьбу. Он и не смог подобрать, поэтому сказал просто:

— Меч-кладенец, мама. Нам нужен меч-кладенец.

— Что-о-о-о?

В этот миг Матильда Андреевна стала походить на Ядвигу Златозаровну, когда жабоид попросил у той Горбунка. На лице читалось то же удивление — а не обнаглел ли ты родимый? — только предмет просьбы стал другим. Меч-кладенец. По сказкам с ним знаком каждый — огромной силы оружие, способное прорубать в рядах врагов целые бреши.

Ай да жабоид, ай да кикиморин сын. Как удачно придумал. Только мама его с этим, похоже, не согласна.

— Забудь! — гневно воскликнула Матильда Андреевна.

— Мама! — не менее гневно воскликнул жабоид. — Без него у нас ничего не получится. Он нужен.

— Но, — кикимора едва не зарыдала, — достать его всё равно что… по краю лезвия… по самому краю.

— Надо будет — значит, по краю. Ты же знаешь, мама, ради Василисы…

Матильда Андреевна поднесла ладони к лицу. Жабоид шагнул к ней, обнял. Она украдкой вытерла слезу.

— Ох, сынонька мой… Где меч-кладенец запрятан, один лишь дед Лаюн знает, а выпытать у него…

— Выпытаем, — уверил её Дмитрий Анатольевич. — Ты скажи только, где искать дедушку.

— Где… Всё там же, в Курином околотке.

— Получится. У меня не получилось бы, а с Игнатиусом… Видела бы ты, как он Верлиоку завалил.

— Верлиоку? — вновь встрепенулась женщина. — Вы мирянина убили?

Жабоид растеряно заюлил глазами, понимая, что сболтнул лишнего.

— Завалили или… ранили… Он упал, мы взяли Горбунка…

— Так вы ещё и Горбунка украли? — Матильда Андреевна посмотрела на болонку, та от радости, что на неё наконец-то обратили внимание, завиляла хвостом. — Великий Боян…

— Мам, ты только не говори никому.

— Не говори? Да завтра и без меня весь Мир об этом знать будет. За вами такая охота откроется! Горе мне… Все законники на вас ополчатся.

Матильда Андреевна очень расстроилась, и у меня впервые зародились сомнения относительно того, что мы всё делаем правильно. Судя по её реакции, мы преступили черту, которую ни в коем случае не должны были преступать, и отныне радость встреч с гномами окажется не самым сильным потрясением.