Милый мой Игнатиус

.. Игнатиус! Ладно, всё... Я... Давай как прежде.

— Типа ты старший, а я выполняю, что твоей душеньке угодно?

— Мы команда, теперь мы команда. Снова.

Дмитрий Анатольевич то ли размяк, то ли растаял, даже попытался улыбнуться, хотя получилось у него не натурально, но это было хоть что-то, хоть какие-то положительные эмоции. Я протянул ему руку.

— Договорились — команда.

— Но потом, — жабоид принял мою руки и, не выпуская, выдвинул условие, — мы разберёмся. Один на один. И уж ты от меня схлопочешь.

— Согласен.

— Это не они.

— В смысле? — не понял я.

— Ты спросил: отверженные? Я отвечаю, нет, это не они. С фонарями только чистильщики ходят. Это те, кто зачищает коридоры от монстров и ловит отверженных.

— Получается...

— Надо уходить, чистильщики тоже законники. Сейчас давай вдоль стены до ручья, а потом направо. Там камера будет, в ней переждём.

Луч снова прорезал темноту пещеры, скользнул над нашими головами и резко вильнул вправо. Послышались голоса, слишком далёкие, чтобы понять, о чём говорят, но по интонации можно было предположить, что чистильщики что-то нашли.

Жабоид потянул меня за руку, и шагов через сорок мы вышли к ручью — тонкая полоса воды, сочившаяся из-под каменной россыпи и растворявшаяся где-то дальше в глубине пещеры. На стене справа разрослась колония геликтитов[1], похожих на поселение гигантских морских ежей в передаче «В мире животных». Я бы остерёгся подходить к ним близко, ежовые шипы на вид казались очень острыми, и при неосторожном обращении могли серьёзно поранить.

Минуя ежей, мы оказались в небольшом каменном кармане шагов пять в ширину и с десяток в длину. На полу по центру я разглядел следы старого кострища, видимо жабоид останавливался здесь не впервые, а у дальней стены лежала куча тряпья. Запах стоял такой, что впору моего соседа Толика добрым словом вспомнить. Жабоид на запах не обратил внимания; он развязал вещмешок, достал консервы, хлеб.

Да, Дмитрий Анатольевич собирался здесь ужинать, и ночевать, видимо, тоже. Из жестяной подставки и таблетки сухого горючего он соорудил горелку, поставил на неё кружку, налил воды из фляжки. Потом нарезал хлеб, вскрыл банки. Что ж, запах запахом, а голод не тётка.

— По-твоему, Фархунд может быть где-нибудь здесь? — пережёвывая нечто похожее на свинину, спросил я.