Милый мой Игнатиус

Я взял Протекту, повел влево-вправо. Стрелять из такого удобнее навскидку, поэтому приклад лучше сложить или вообще снять. Перезарядка происходит посредством поворота упорной рукояти, гильза из барабана вылетает под давлением пороховых газов. Хорошая вещь.

— Беру, — согласился я. — И патронов к нему побольше.

В дополнение к ружью я хотел взять фонарик, мощный и энергоёмкий, однако Никита Афанасич предложил очки — вполне обычные на первый взгляд, с затемнёнными стёклами, но действующие на порядок эффективнее прибора ночного виденья.

Они удобно сидели на носу, а при необходимости их можно было зацепить за ворот футболки или спрятать в карман.

Жабоид ограничился своим миротворцем, только попросил оружейный пояс с набедренной кобурой без клапана, чтобы быстрее выхватывать кольт.

— И вот ещё, — Никита Афанасич поставил перед нами два набитых под завязку вещевых мешка. — Здесь необходимый набор продуктов и медицинские аптечки. На два дня хватит.

Мы вернулись в библиотеку. Василиса раскладывала пасьянс, навка лабала на клавесине нечто попсовое.

Складывалось впечатление, что им дела нет до нашего общего дела. Могли бы, не знаю, всплакнуть на дорожку, всё-таки не в ресторан провожают, или хотя бы грусть на мордочках изобразить. Я специально с грохотом бросил вещмешок на пол да ещё постарался локтем сбить завитушку с облицовки камина. Навка ухом не повела, а Василиса поморщилась.

— Какой ты неосторожный, Игнатиус.

Но мой жест всё же возымел действие. Василиса подошла к нам, осмотрела экипировку, кинула недовольный взгляд на Протекту и повторила утреннее заклинание:

— Два дня — не больше.

И всё, даже не поцеловала на прощанье. А ведь замуж за меня собралась. Я нацепил очки и первым шагнул в камин. Зашуршала, осыпаясь, сажа, полезла в рот, в нос, за шиворот. С обеих сторон надвинулись стены, потолок опустился. Тоннель — если это можно назвать тоннелем — превратился в крысиный лаз, и чем дальше я пробирался, тем уже он становился. Как удобно было в первый раз: ощущение пустоты, страха — и ты на полу в обездвиженном состоянии.

А здесь...

Я буквально вывалился в коридор и уткнулся носом в бетонированный пол. Выход из камина оказался на высоте метра от уровня земли, и когда следом за мной из него вывалился жабоид, исчез сам собою.

— А как назад? — удивился я.

— Выход никогда не бывает входом, — буркнул Дмитрий Анатольевич. Он по-прежнему дулся на меня, хотя в сложившихся обстоятельствах нам следовало, как минимум, быть товарищами.