Грация! 2: Тирания Мрака

Сэм явился к собору в очень мрачном настроении и немного подпалённом доспехе с каплями крови. Юноша заметил беззаботно сидящего Клинта и медленно подошёл к нему, присел рядом.

— Довс? — только и спросил констебль, бросив короткий взгляд на своего подопечного.

— Довс… — со вздохом ответил Сэм.

— А я вот Абеля жду.

— Я думал, ты с ним уже покончил, — Сэм говорил отстранённо, Клинт прекрасно понимал, что случилось с парнишкой, потому не ворошил ему душу лишними расспросами.

Идиот по имени Довс, с высокой вероятностью, попытался поджечь лазарет с выжившими разведчиками, свалив всю вину на пожары в городе, но не знал об особенности бывшего гонца, а потому поплатился жизнью.

— Всё оказалось не так просто, как я думал. Слушай, Сэм… А что мне хотел такого важного сказать Амон?

— Ну, знаешь… — гонец криво усмехнулся. — Всего-то хорошую весть — легионы нежити не такие бесконечные, как нам казалось. За известным нам лагерем вражеских сил находится ещё один, где павших зомби чинит личный архитектор плоти Лорда Мрака.

Очередной крик боли и агонии вырвался из стен собора. Парни повернули головы к источнику шума.

— Так и в чём хорошая новость?

— Ресурсы архитектора подошли к концу, не будет больше подкреплений. Эта битва была на выносливость, и мы её выдержали, несмотря на всё… это безобразие…

Двери собора распахнулись. Наружу медленной поступью выбрался один только Абель.

— Превеликий Солар! — подскочил Сэм.

— Спокойно, друг мой, — Клинт поднялся на ноги следом и положил руку на плечо юнца. — Он уже не опасен.

— Клинт… — слова давались Абелю с огромным трудом, собственное пламя начало обжигать заклинателя, не давая нормально дышать.

— Я знаю. Куда ты предпочитаешь? — констебль достал стилет из недр плаща.

— Сюда… Так ты заберёшь эту силу… — проповедник раскрыл голыми руками собственную грудную клетку, обнажая чудовищное искажённое сердце.

— Покойся с миром, Абель, — Клинт молниеносным движением вонзил клинок в его сердце и увидел облегчённую улыбку на изуродованном лице проповедника.

Но вот чему стоило придать значение, так это последним словам Абеля — клинок Воттерсона намертво застрял в пламенном сердце. Клинт тянул его изо всех сил, но оружие не поддавалось.