Gemini

Наблюдать это было весьма странно. Меня все еще не покидало ощущение, что лицо для них как одежда.

-А знаешь ли ты, почему мы это делаем?

Я чутка призадумалась, а потом выдала:

-Ну, вообще, человек скрывает что-то, если это как-то сильно на них может повлиять. А если взять в расчёт, что титрионы тут почти как боги, то, скорее всего, что вы скрываете напрямую связано с вашей жизнью.

Должно же быть и у этих существ слабое место. Возможно, у них, как у кощея его игла, слабое место -это их истинный облик.

-Ты правильно мыслишь, Лиса.

Странно, но именно сейчас мужчина был искренен, по крайней мере его голос не звучал размеренно и однотонно. Он не был переполнен бесконечным спокойствием и приветливостью. Сейчас в интонациях мужчины звучало и волнение, и наслаждение, и сарказм, и боль. Целая гамма эмоций, таящаяся долгое время под множеством замков.

Однако, какой чести я сегодня удостоилась.

-Истинное лицо титриона, с которым он рождается, никому по жизни он так и не демонстрирует. Потому что в принципе сразу же, почти с младенчества его учат изменять его. Истинный наш облик -наша единственная слабость. Только тогда мы уязвимы. Получи смертельную рану титрион, когда он, пусть даже с изменой одной чертой лица, то она тут же затянется, но если он будет самим собой, то он обречён. Можно сказать, что титрион в истинном обличии становится человеком, столь же хрупким созданием.

Да уж, тяжело им живётся, с истиной личиной-то человека.

-Вы никому не показывали свое истинное лицо? -И почему вдруг мне стало это так интересно? И почему, блин, я затаила дыхание?

-Показывал.

Тьфу.

-Кому?

Не знала, что могу так долго не дышать...

Мужчина не ответил. Ну и ладно, и ради чего я тут дыхание задерживала? Тело, ты это, прекрати сейчас же шалить!

Только я собиралась выдохнуть и следом сделать столь желанный вздох, как ректор заставил меня кардинально изменить свои планы.

Я подавилась собственным выдохом и все из-за губ, столь неожиданно накрывших мои собственные.

Этот титрион рехнулся?!

Выдох в мои губы стал подтверждением моих панических мыслей. Ректор очень любезно и нетривиально решил поделиться со мной воздухом, а заодно и микробами.

Но, как бы сильно паника меня сейчас не захлестывала, я не могла не признаться, что мужчина был невыносимо вкусен и просто убийственно искусен в поцелуях.