На изнанке чудес

Теора мигом вскакивает на ноги. Держать корут – уже великая честь. Но голос выдает разочарование.

– Ты говорил, я буду разить любовью...

– Люди неверно истолковывают понятие любви. Ждут ее, точно капризную гостью. Ищут где угодно, только не в своем сердце. Не надейся, любовь не преподносят подобно дару. Она не окажется в руках, как этот меч, – строго говорит Незримый, а затем играючи создаёт для себя второй корут из кристального воздуха.

Он с беспечностью помахивает мечом ровно до тех пор, пока подопечная не решается нанести удар.

– И что прикажешь делать? Как одержать над Мердой верх?!

Удар отражен без малейшего усилия. Теору захлёстывает буря. Незримый спокоен и невозмутим.

– Что делать? Отречься от себя.

– Отличный совет! – колко бросает Теора, выплёвывая залетевшую в рот мошку. – А главное, какой чёткий! И следовать ему легче лёгкого!

Она делает выпад, чудом не запутавшись в подоле, – и мечи с лязгом скрещиваются вновь. Похоже, Незримый не ожидал встретить столь ярое сопротивление.

– Удобно любить того, кто красив и в ком пробудилась взаимность, – с придыханием отвечает он. – Но такая любовь не спасёт мир.

Сверкающее лезвие со скрежетом проходит по стали корута, вынуждая противницу отступить. Взгляд Незримого прожигает насквозь, но Теора не остаётся в долгу. Внутри нее кипит бунт, а ведь она годами умело подавляла его, не давая разрастись.

– Так значит, надо взять и принести себя в жертву?!

Солнце разгорается ярче, опаляя обнаженные плечи.

– А что если я не хочу?!

Теора спотыкается о булыжник, роняя корут на траву. Подхватывают ее у самой земли. Мороз по коже, горячее дыхание в шею. Слишком опасный затеяли они поединок.

– Никуда не денешься, – шепчет Незримый на ухо. – Таково предназначение всех живущих в Энеммане. Вот поэтому-то я предупреждал: не привязывайся ко мне, гаси чувства, пока не разгорелись.

Он отстраняется резче, чем следовало. Сам хорош. Разве не он первым нарушил закон? Что уж теперь на чужую слабость пенять?

– Неправильно всё это, – противится он. Но устоять не в силах. И вот уже пальцы вероломно тонут в волосах Теоры, гладят лицо, обрисовывая контуры губ. Ее взгляд ясен и чист, как вода ледяных ключей.

– У тебя ведь есть имя?

– Имя? – Он озадачен неожиданным вопросом, но колеблется недолго. – Незримые не раскрывают людям имён.