На изнанке чудес

Юлиана, как обычно, была против, но Киприан ввернул пару убедительных доводов, и она сдалась. От Марты слышались лишь восхищенные охи да вздохи. Теора не преминула заметить, насколько хороши план с его составителем, чем заслужила безмолвный упрёк со стороны Незримого. Пересвет выглядел подавленным: Рина за всё время совещания ни разу на него не взглянула.

– Теора, Марта, приведите птицу в порядок. Если где какие изъяны – исправьте. Пелагея, растолчёшь ягод рябины. А я прослежу, чтобы настоящих арний охотники не тронули, – закончил Киприан и отправился в гамак, набираться сил перед ночной вылазкой.

– Погодите, погодите! А я? Что делать мне? – воскликнул Пересвет, когда «заговорщики» начали расходиться.

– Как что? – издевательски бросила Марта. – Книгу свою пиши. Вдруг настанет день и ты прославишься?

– А ведь она дело говорит, – заметила Пелагея без доли сарказма. – Мне довелось прочесть главу-другую. У тебя талант. «Книга правды» должна увидеть свет. Тогда люди перестанут ходить на концерты Грандиоза, и он откажется от охоты на арний.

Юлиана мрачно рассмеялась.

– Ой, святая простота! Так уж они перестанут! Да знаешь ли ты, что после одного раза хочется еще и еще?! Я на себе испытала. И Киприан может подтвердить. Если бы не его древесные чары, я бы до сих пор ходила как убитая и целыми днями хандрила.

Все задрали головы к гамаку, где спал богатырским сном Киприан. А Юлиана по привычке потянулась к пульту управления от летучей кровати. Но потом отдернула руку, словно бы тот кусался.

Она вспомнила, во что превратилось ее чудо техники после удара шаровой молнией, и криво усмехнулась. Всё-таки прогресс и Пелагея вещи несовместимые. Пришлось брать руки в ноги и отправляться на «лечебную площадку», которая сейчас пустовала. И к Киприану поближе, и от зверинца с толпой подальше.

Рина поглядела на сваленные в углу «останки» летучей кровати, на искореженные винты и обуглившуюся платформу. В особняке Грандиоза она навидалась изобретений на любой вкус и цвет.

Начиная от телефонных аппаратов первого поколения и заканчивая дивно расцвеченными механическими стрекозами размером с паромобиль.

У Великого имелся целый зал никому не нужных новшеств. Иногда ей хотелось прийти в этот зал и выпустить накопившийся гнев. Порубить новомодные приборы каким-нибудь ржавым, затупившимся топором. Свалить их в кучу и поджечь, чтобы пламя до потолка. Тогда она еще не знала, что с помощью одного из этих приборов у арний забирают голоса.