На изнанке чудес

Клюв, пара смышленых глаз, белоснежные перья – вот и вся экипировка.

– Двинемся к речному порту лугами, – сказал Киприан. – Нас не должны видеть в городе.

– Это еще почему? – изумился Пересвет и тотчас вспомнил о жандарме, который хотел его задержать. Да, через город никак нельзя.

– Пелагея, остерегайся беркута.

– Есть остерегаться беркута! – тоненько произнесла горлица. План вызволения Рины она решила составить по дороге.

24. Горлица в трюме

Беркут Пелагею всё же настиг. Он изрядно проголодался, а потому был готов на любую подлость.

Но горлица сумела увернуться и в последний момент схоронилась в глубоком дупле. Ей несказанно повезло, что посреди бескрайних лугов рос ветвистый вековой дуб. Пока пернатый хищник и так, и эдак пытался протиснуться в дупло вслед за добычей, Пересвет с Киприаном успешно добрались до места назначения и проголодались немногим меньше, чем беркут.

– Обедать пора, а ее всё нет, – сетовал Пересвет. Его вторая – рыцарская – натура твердила тем временем, что думать о еде, когда дама в беде, сущее святотатство.

Киприан, судя по всему, разделял точку зрения «рыцаря». Приложив ладонь козырьком ко лбу, он стоял под сенью пожелтевшего тополя и сосредоточенно вглядывался в дали, поросшие бурым ковылем.

Вскоре он различил горлицу. Она изо всех сил работала крыльями, а по пятам за ней следовал беркут – вот-вот сцапает. Киприан простёр руку, смежил веки – и из-под земли вырвались с треском и хрустом белые цепкие корни. Миг – и беркут бьется в захвате корней.

Горлица тем временем приземлилась на тополиной ветке и прямо там с перепугу поменяла обличье. Ветка затрещала, а Пелагея – при цилиндре и юбке – сверзилась Киприану на руки. И ни малейшего смущения. Впрочем, ей не привыкать.

– Ну вы даете! – потрясенно проговорил Пересвет.

– А я предупреждал, – тихо сказал Киприан, опуская Пелагею на ноги.

– Было жутко, – призналась та. – Но зато у меня появился план.

План заключался в том, чтобы проникнуть на судно, идущее к морю, и поменяться с Риной местами.

– Главное успеть до отплытия, – сказал Пересвет и двинулся напролом, через заросли орешника и доходящей до пояса крапивы. Где-то в отдалении крякали гудки, гремели на пристани лебедочные цепи. Рыболовы до хрипа торговались за улов и дымили махоркой.

Порядочно исколов руки крапивой, друзья вышли к шумному речному порту, и Пересвет сразу узнал ненавистный флаг. Вон он, висит на злодейском судне, красный с желтыми полосками крест-накрест.