На изнанке чудес

Думаю, на это и весь расчет.

Он огляделся, достал из рюкзака бутерброд и слопал его в один присест. А затем вставил в печатную машинку пожелтелый лист и принялся что-то увлеченно строчить. Елисея так и подмывало заглянуть ему через плечо, но он крепился из последних сил. Лишь когда на столе Пересвета собралась приличная стопка, ухитрился незаметно стащить верхний лист.

– Ого-о-о! – протянул он с восторгом. – «Книга правды»? Неплохо звучит!

– Это рабочее название. – Пересвет попытался отобрать у Елисея листок, но тот отбежал подальше, к окну, и оттуда процитировал пару строчек.

– Ого! Да ты писатель! – изумился он. – И какой! Если книга пойдет в массы, восстание обеспечено.

Пересвет подскочил к нему и выхватил листок.

– Ладно, ладно. Только сестре ни слова.

– Ясное дело! Ты писатель. А писать может не всякий. Идти к мечте, несмотря на кучу забот… Эх, уважаю! У меня, вон, всё из рук валится, ни на что силы воли не хватает. Неусидчивый я. А так давно бы шедевр создал.

***

Пелагея заготавливала травы и варенье на зиму. «Это только кажется, что зима не за горами, – любила повторять она. – Золото осени быстро сменяется снегопадами. Не успеешь и глазом моргнуть, как понадобятся витамины».

Теора вертелась на кухне, кое-как управляясь с мытьём банок и помешиванием яблочного варенья в кипящем черном котле. Несколько банок постигла печальная участь: Теора расколотила их вдребезги, причем совершенно без злого умысла.

Услыхав звон, кот Обормот на мягких черных лапах подкрался к бисерной занавеске и, по старой привычке, разделался силой взгляда с остальными банками.

Они треснули и разлетелись на мелкие осколки, как если бы внутри у них взорвалось по небольшому фейерверку. Обормот проделал этот трюк, даже несмотря на отсутствие его главного врага, Марты. У Пелагеи хватило терпения не наподдать ему в тот же час. Вместо этого она спустилась по «поющим» ступенькам в погреб и выволокла на свет просмоленную бочку, где некогда хранился изюм.

– Не горюй, дорогая, – сказала она Теоре. – Где-то у меня был прочный поддон. Ага, вот он! В бочке наше варенье прекрасно переждет суровые времена.

– Как же нехорошо вышло, – сокрушалась Теора. – Видно, я, и правда, ни на что не гожусь.

– Глупостей не говори, – без зла сказала Пелагея. – Просто ты еще не нашла себя.

– А ты нашла?

– О! – Пелагея заулыбалась, припомнив, сколько на ее долю выпало приключений.