На изнанке чудес

А попасться на удочку собственной вспыльчивости – верхом неосмотрительности.

«Я же деловой человек, – сказал он себе. – Надо быть дипломатичным. Надо проявить терпение и не вспылить при разговоре с Пелагеей. А разговор обещает затянуться».

Он вышел из подземелья, заперев двери на три замка. Арния, которую проглотил и выплюнул механизм, сделалась блёклой, почти прозрачной. Ее посадили обратно в клетку, но прутья решетки не могли удержать ее в заточении. Вылетев на свободу, арния без труда преодолела стену толщиною в полметра и полетела в родной лес.

За Грандиозом следили внимательные глаза. Черные, как у ворона. Зоркие, приученные смотреть вдаль. Рина пряталась за кустом смородины, и ее легко можно было бы заметить. Но Грандиоз был слишком занят самовнушением и мыслями о визите, который следовало непременно нанести Пелагее.

– Отец, я с тобой! – Выбежала следом Селена. На сей раз у нее на плечах висел колчан со стрелами. Изогнутый дугою лук с серебристыми наконечниками у тетивы она держала в руках. Гибкая и несгибаемая.

Грандиоз бесстрашно вступил в лесные чертоги. По крайней мере, так могло показаться на первый взгляд. А на деле у него тряслись поджилки. Вдруг сейчас ему на встречу выбежит дикий зверь? А если не только выбежит, но и укусит? Ни для кого не секрет, что дикие звери порой болеют бешенством.

Однако ни одного бешеного зверя ему не встретилось, и он благополучно миновал западни, которые, как он считал, ему приготовила Пелагея.

Миновать – миновал, и даже на крыльцо дома поднялся. А вот дальше – никак. Ни в дверь постучать, ни за ручку дернуть. Оставалось только раскричаться, что Грандиоз и сделал. Кричать с ним на крыльцо Селена не пошла. Ей захотелось пострелять из лука. А мишеней в лесу хоть отбавляй.

– Эй, вы там! – вопил Грандиоз. Его толстый живот сотрясался, как желе. – А ну, открывайте! Откройте немедленно!

Справа, из окна, высунулась головка Майи. Слева выглянула раздраженная Юлиана. Ей не нравилось, когда орут.

– А вы кто такой будете, дяденька? – презрительно спросила она, не признав звезду эстрады без грима.

– Грандиоз он, – сказала Пелагея и пошла отворять дверь. – Тот самый певец.

«Певец», хоть ему и открыли, всё равно не смог переступить порога. И Пелагее пришлось выйти к нему, набросив на плечи теплую шаль. За широкой и могучей спиной Грандиоза безмятежно опадали желтые листья да шумел неприветливый лес.

– Чем обязана? – вежливо спросила Пелагея.