Брежнев и Я

И только где-то в глубине сознания продолжал оставаться слабый огонёк надежды который твердил одно и тоже: «Извиняйся, извиняйся, извиняйся!» Не знаю, как у меня это получилось но призвав на помощь всё своё мужество я затараторил:

– Ой, простите, простите, Леонид Ильич. Не знаю, как так получилось.

– Ни чё, ни чё, – спокойно обронил Брежнев, – ну, я думаю: "Сработаемся, Сергей".

– Обязательно сработаемся, Леонид Ильич! Приложу для этого все усилия. Я вас не подведу, Леонид Ильич! – «Прощён! Помилован! Прощён!

Помилован!» – опять стреляло у меня в голове.

И почему-то в эту минуту очень хотелось встать и расцеловать его в обе щеки. И по-сыновьи прижаться к его груди.

Закончив, так сказать церемонию знакомства со мной, Брежнев опять вернул свою голову в прежнее состояние и продолжил смотреть концерт. Вот на сцену вышла уже знакомая ему пара ведущих. Это были Ангелина Вовк и Евгений Меньшов. Вовк первая стала объявлять следующий номер программы:

– А сейчас перед вами выступит народная артистка Советского Союза Людмила Зыкина.

Она исполнит марсианскую народную песню: Кр-крю дю-дак блюм-трук ме-ме-шо оз-чу юк-мя-юк-юк ар-ку ми-мя-мо оз-нач.

– Что в переводе с марсианского, – продолжил уже Меньшов, видать в эту минуту думая о чём-то своём, – тому ли я дала?

Вовк пришла в полнейший ужас от того, что сейчас нёс Меньшов. Но всё же смогла взять себя в руки и не убежать со сцены от стыда за срыв правительственного концерта. Она, продолжая улыбаться, правым локтём руки резко дала Меньшову в бок.

Меньшов тоже всё понял. Он облажался! Но он был хорошим актёром. Не подав виду, более твёрдым и громким голосом он произнёс:

– «Я обезоружена», так в переводе с марсианского переводится эта песня.

– Над переводом песни, – продолжила уже Вовк, – целый год трудились лучшие умы академии наук Советского Союза. После чего пара приготовилась уйти со сцены. Меньшов на пол шага отступил внутрь сцены, тем самым показывая, что он пропускает даму в перёд.

А в это время Брежнев прослушав анонс выступления в недоумении спросил у меня:

– Я не понял, чья песня?

– Марсианская, Леонид Ильич, – подобострастно ответил Песков.

– У нас что?.. своих песен мало? – раздражённо продолжил Брежнев.

– Вот я тоже не понимаю, Леонид Ильич, у нас столько своих хороших песен. А они зачем-то иностранные исполняют. Ну прямо безобразие какое-то! – Песков уловил нужное направление темы и оседлал её.