Брежнев и Я

И я уже продолжал всё более уверенно и уверенно, – вот, прямо тут, на концерте, когда Кобзон пел, ему и стало плохо. Прямо тут на пол, со стула , и упал. Ну, охрана его и унесла. А потом скорая его в больницу увезла.

– Да? А что с ним? – было видно, что эта неожиданная для него новость захватила его больше чем фигура неизвестного человека, вдруг появившегося подле него.

– Врачи ещё, пока, точно не знают, Леонид Ильич, – продолжил я уже почти освоившись в ситуации, – говорят одно из двух: или инсульт или инфаркт.

Предполагают, что это может быть от переутомления. Ведь он уже в возрасте был, на пенсии. А всё, вот, работал.

– Да, – как бы окунаясь в свои мысли, немного помолчав, продолжил Брежнев, – наше поколение без работы, без дела болтаться не может.

– А я так полагаю, Леонид Ильич, – уже окончательно осмелев но с сыновьем почтением в голосе продолжил я, – раз ты достойное поколение воспитал, раз тебе государство дало пенсию… так имеешь полное право на отдых, – но тут я осёкся.

Я вдруг понял, что уж слишком разговорился… а вдруг я что-то не то сказал? И мне стало как-то не хорошо и даже жалко себя.

– Да… – произнёс Брежнев глядя куда-то мимо меня и разговаривая как бы с самим собою, – все имеют право на отдых. Только я не имею. А иногда вот думаю: «Взять бы да и уйти»…

– Что вы, Леонид Ильич, – тут же нашёлся я что ответить, – вам нельзя. Вы наше знамя!

Честно сказать это были не мои мысли. Это я где-то прочил, что мол Брежнев это «знамя нашей эпохи».

И вот пригодилось. А Брежнев, после произнесённых мною последних слов, на несколько секунд задумался, глядя куда-то мимо мня и произнёс, как бы пытаясь осмыслить сказанные мною слова:

– Да… знамя, – а потом пристально взглянув на меня спросил, – как звать? – Сергей, Сергей Николаевич Песков, – представился я. И тут, вдруг, проникнув всей торжественностью и ответственностью этого момента, почему-то, добавил обращаясь к Брежневу, – Владимир Ильич.

И тут земля ушла у меня из под моих ног. Голова наполнилась, как пелось в одной популярной песне, «сиреневым туманом». И я куда-то там понёсся. И я прекрасно понимал, что теперь на своей карьере я могу поставить жирный крест. И это в лучшем случае. А то ведь за такую шутку над Генеральным Секретарём могут и расстрелять. «А что будет с семьей с детьми??? Вот дурак!!! Вот дурак!!!» – жгло в сердце и стреляло в голове.