Меч некроманта

Широкая Кость посмотрел в сторону их командира и тихо сказал:

— Кстати, если ты не в курсе, он может твои слова и услышать.

— А мне плевать, — заявил Хромоногий. – Что он мне может сделать? Высечь? Дать в зубы? Ну и толку-то? Меня невозможно уничтожить, а стало быть, я могу говорить, что пожелаю.

— Странные речи для солдата, — сухо сказал Широкая Кость.

— Для солдата?

— Ну да. Ты же был солдатом? По крайней мере, тебя похоронили как солдата. Не правда ли? Иначе Повелитель не стал бы тебя возвращать к жизни.

Хромоногий тихо хихикнул.

— Я ошибся? – спросил его товарищ.

— Не ты, а Повелитель. Да, я был похоронен в солдатской могиле, но лишь потому, что погиб во время большого гринскастлендского сражения. А так, по жизни, я был обыкновенным сапожником.

— Сражения? – жадно спросил Широкая Кость. – Ты сказал – сражения?

— Ну да. Именно так.

— И ты в нем участвовал? Счастливец. Даже не будучи профессиональным военным…

— Послушай-ка, — встревожено сказал Хромоногий. – А тебе не надоели все эти сражения, схватки, драки и прочие невинные развлечения людей в блестящих доспехах? Они не надоели тебе, даже после того, как ты умер? Э?

— Отчего? Как видишь, я снова на коне.

— И снова, как каждый солдафон, готов сражаться, какими бы бедами для других это не обернулось? Не так ли?

— Возможно.

— И могила тебя не исправила?

— А кого она может исправить? Да, я остался солдатом и горжусь этим…

— Нашел чем гордиться, — фыркнул Хромоногий. – Что ты видел в жизни, кроме муштры, тяжелого меча на боку и хриплых воплей кретина, неспособного починить своими руками ремешок сапог, но зато готового, не моргнув глазом послать кучу людей на верную смерть?

— Кретина?! – крикнул Широкая Кость.

— Кретина, — подтвердил Хромоногий. – А чаще всего – безумца, всего лишь научившегося объяснить свою врожденную глупость красивыми словами о чести, доблести, каком-то непонятном долге неизвестно кому. Вместо того, чтобы…

— Сидеть в лавке и чинить грязную, порванную, перемазанную дерьмом обувь?

— Вместо того, чтобы просто радоваться жизни.

— Спасло ли тебя это от смерти?

— От нее не спастись. Она неизбежна.

— В таком случае стоило ли прожигать жизнь так бездарно? Не лучше ли было покрыть себя неувядающей славой?

— Я и покрыл, — сообщил Хромоногий. – Участвовав в пресловутом сражении. В нем сошлось несколько тысяч людей, подданных двух разных правителей.