Слово о Кощее Бессмертном и его друге Змее Горыныче

В короткой схватке рубаха была спасена, зато лапоть так и канул в козий желудок безвозвратно. Козы возмущённо мемекали, дед ругался последними словами, Патьвашка с набежавшими зрителями ухохатывался, глядя на дедовы мучения. И тут...

– Что за веселье? – дохнуло пареньку в ухо нечеловеческим голосом.

– Фе-едя, не пугай людей, – укорил богатырь товарища, но было поздно.

Люди шарахнулись, а дедовы козы возомнили себя курами и в мгновение ока оказались на крыше избушки. Сам же старик ничего, стойко выдержал, привык видать.

– Ты кто, существо трясущееся? – прищурилась на него первая голова, отодвигаясь с опаской.

– Па... ва... – заело того конкретно.

– А глаза-то до-обрые, – поделилась наблюдением вторая голова, присоединяясь к родственнице.

– И железная воля присутствует, – проговорила третья, продолжая в упор парнишку разглядывать. – Другие бы давно обмочились, а этот не отпускает, держится.

При последнем замечании дед Койву застыдился, будто вспомнив что-то, и поторопился с объяснениями:

– Пастух это наш, Патьвашка.

– Змей, – скромно представился змей. – Лучший друг и первый соратник славного богатыря Горыни.

– Хи-хи, Змей Горохович... – вспомнил кто-то из недалеко шарахнувшихся.

– Почему «Горохович»? – вдруг очнулся пастушок.

– А потому что на горохе... – начал было доброхот, но Патьвашка его не слушал.

– Раз Горыне-богатырю друг и соратник, – задумчиво вознёс он очи горе, будто в облаках вычитывая, – то и должен быть «Горыныч».

– Гляди ж ты! – оценила первая голова змеева.

– Концептуальненько, – согласилась вторая.

– Горыныч – это звучит гордо! – решительно постановила третья, а сокол восторженно захлопал крыльями, изображая бурные аплодисменты, переходящие в овации.

Селяне, что уже успели вернуться к представлению, принялись из уст в уста прозвище перекатывать, смущая богатыря вниманием. Дед же Койву головой качал и вещал народу с важностью:

– От ведь пустозвон, но как припечатает!.

Тут его и всеобщее внимание привлёк хруст подозрительный. Оказалось, козы дедовы сидеть на верхотуре соскучились и принялись закусывать дранкою, которой избушка была крыта. И была тут народу потеха, как сгонял дед с крыши агрессоров. Даже про чудище забыли трёхголовое, что обок них ухохатывалось во все головы. Хотя, забыть-то забыли, но запомнили! Потому что слово сказанное, как сто рублей выпавшие – кто собрал, не доищешься.