Слово о Кощее Бессмертном и его друге Змее Горыныче

– потянул он значительную паузу, пока в его отведенную руку слуга вкладывал чашу с лепестками, и ощутив её тяжесть, торжественно закончил: – тэн символ любови и верности!

Тут Кавалер и Первый витязь Левой руки боярин Воттездраст Отжегонский пал на одно колено и, склонив голову, протянул «символ любви» царевне Ненаде. Женская половина собрания восхищённо ахнула, мужская – кривя душой – вынуждена была признать. Лишь царевна осталась невозмутимою – «символ» приняла, заглянула в него зачем-то, подвигала задумчиво губами и.

.. одним махом надела подарочек едва привставшему витязю на голову. Тот присел обратно, словно вновь решил изобразить книксен, и замер так – ошелОмленный чашею и содержимым её обтекаемый. Девица удовлетворённо оглядела своё деяние, крутанулась и твёрдым шагом покинула помещение, грюкнув на прощание дверью.

Этот звук привёл собрание в чувство. Посольские кинулись освобождать своего главу от импровизированного «гарбуза», местные вволю тешились зрелищем, хихикая в кулаки. Одна царица не увидела в этом ничего смешного.

– Боже мой, какой позор... Какой позор! – возвестила она трагически и обернулась к супругу за поддержкой: – Ну что ты лыбишься, старый дурень?! Сказал бы что-нибудь!..

Царь враз посерьёзнел, подумал, помахал руками для вступления, пошевелил бровями для продолжения и, не найдя в душе более достойного, выдал с отцовской гордостью:

– Д-дочь!..

Царица в сердцах плюнула и, отвернувшись от бесполезного мужа, подозвала стряпчего. Они пошептались немного и тот, кивнув понятливо, вышел вперёд, привлекая внимание собравшихся.

– Ввиду открывшихся обстоятельств, коим свидетелями были и послы иноземные, и бояре отечественные, и людишки, за царёво делопроизводство ответственные, именем государя нашего Светлана Тихого постановляем...

В напряжённой тишине стало слышно, как в раздрызганные окна радостно влетают со двора мухи и пчёлы, царским приёмом привлечённые. Левый витязь Воттездраст, уже избавленный от «шлема безбрачия», вдруг ощутил, что чего-то упарился. Царевичи приподнялись с мест в нетерпении.

Царь-батюшка заранее пригорюнился.

– ...Днесь и надысь достигнутые договорённости считать единственными и пересмотру не подлежащими, в чём слово царское даётся твёрдое! – торжественно закончил стряпчий и кивнул писарю, тот поставил точку и приложил печать. – Доля же, боярину Воттездрасту обещанная, во избежание кривотолков и смуты заменяется достойной вотчиной, что царским указом по свадьбе с царевной Ненадою будет сему витязю дарована.