Молчать, чтобы выжить

Лишь затем поинтересовался: – Откуда у вас такая информация?

– Не твое дело. Ты лучше отвечай: отгружал или нет?

Парень выпустил уголком рта струю сизого дыма и качнул головой:

– Нет. Это все наговоры. Инсинуации.

Непонятное слово взбесило толстяка. Складки на его красном лице затряслись.

– Какие, к черту, инсинуации! – яростно прохрипел он. – Ты меня что, за дурака держишь?

– Я? Вас? – Парень надменно улыбнулся. – Что вы, Олег Павлович. За вашего «дурака» вас держит только ваша жена. Ну, может, иногда любовница.

Толстяк снова затрясся и уже раскрыл рот для ругани, но вдруг передумал.

– Издеваешься, да? – с усмешкой спросил он. – Ну-ну. Если думаешь, что я тебя просто уволю, – ошибаешься. По этапу у меня пойдешь, понял? Клопов на нарах кормить будешь.

Парень передернул плечами и насмешливо сказал:

– Вы поосторожнее с угрозами. А то я чуть в штаны от страха не наделал.

– Даю тебе три дня, чтобы возместил недостачу, – холодно сказал толстяк. – Если через три дня денег не будет – я звоню в милицию.

– А не боитесь?

– Мне бояться нечего. Моя совесть чиста.

– Еще бы! – кивнул парень. – Вы умеете заметать следы, знаю. Но я тоже не вчера родился. Олег Палыч, может, лучше оставим все как есть, а? Ну к чему нам эти разборки? Мы же с вами собратья по разуму. Ну откусил я немного от вашего пирога, ну и что? Даже Бог велел делиться!

Толстяк удивленно уставился на парня, словно впервые его увидел. Затем на лице его появилось чувство глубокой брезгливости, словно он смотрел не на человека, а на какую-то гусеницу.

– Три дня, – повторил толстяк. – Иначе цугундер.

Затем повернулся и, по-бабьи вихляя толстым задом, двинулся между коробками.

– Сука жирная. Это мы еще посмотрим, кто из нас на цугундер отправится.

2

В восемь часов вечера того же дня молодой человек снял испачканный кровью фартук мясника и повесил на ржавый гвоздь, торчащий из деревянной балки. Затем сходил в душ, где долго стоял под струей горячей воды.

Выйдя из душа, молодой человек докрасна растер кожу махровым полотенцем, затем надел чистую белую рубашку, брюки и замшевый пиджак.

Полчаса спустя он вошел во дворик старого пятиэтажного дома, внимательно огляделся и, увидев группу подростков, кучкующихся за старым, колченогим столом, установленным в углу двора, двинулся к ним.

Их было трое, этих подростков.