Шпага и кнут

Именно цыганка настояла на том, что лошадей лучше пустить вскачь дальше по дороге, самим же продолжать путь пешком через лес, чтобы скрыться от погони. Кажется, такой маневр оправдал себя, ибо стоило путешественницам углубиться в лес, как со стороны дороги послышался топот множества копыт — вероятно, это промчался мимо отряд альгвазилов.

Несмотря на очевидную правоту спутницы, Катарине вовсе не улыбалось продолжать путь пешком, да еще и продираться сквозь заросли по звериным тропам, чем она и принялась, в конце концов, возмущаться:

— Бредем тут, как две кабанихи.

Того и гляди заблудимся.

— Зато от погони уйдем, — отозвалась в утешение Лионелла. — Не знаю, как тебе, подруга, а мне кандалами звенеть совсем не хочется.

— Вот-вот, — продолжала ворчать Катарина. — Теперь я из-за тебя еще и преступницей стала. Вечно от тебя одни неприятности.

— Не зуди, — огрызнулась цыганка. — Между прочим, я тебя не просила меня выручать, — напомнила она.

— Я тоже не просила тащить ко мне доктора, — в свою очередь напомнила Катарина.

— Сама бы поправилась, я крепкая.

— А я не просила прыгать за мной в реку, — не уступала Лионелла. — Поправилась бы она... — Цыганка насмешливо фыркнула. — Видела я, какая ты полудохлая была.

— Сама ты полудохлая! — оскорбилась Катарина. — И вообще я тебя с собой не звала!

— А не ты ли сама за мной потащилась?! — возмутилась Лионелла. — Это я тебя не звала. Сидела бы дома, вышивала крестиком!

— Ну ты и заноза!

— Кто бы говорил!

Препирательства двух спутниц и соперниц, ставшие за время совместного пути делом уже обыденным и даже обычным, теперь уже вряд ли привели бы к потасовке, но грозили вылиться в продолжительный скандал, ибо упреков и обвинений в адрес друг друга у обеих всегда имелось с избытком.

Но вдруг Катарина хихикнула:

— А помнишь, какое лицо было у судьи?

Мгновенно забыв взаимные обиды, девушки весело расхохотались, стоило лишь вспомнить, что они учинили сообща совсем недавно на городской площади.

Между тем опасения Катарины начали оправдываться.

Хоть Лионелла и демонстрировала всем своим видом полную уверенность в собственных действиях, с наступлением сумерек ей все же пришлось признать, что она абсолютно не знает, куда завела свою спутницу и, главное, как из этих дебрей выбраться обратно на дорогу.

— Говорила же, что заблудимся! — в сердцах воскликнула Катарина.

Лионелла сочла разумным промолчать, ибо сказать всвое оправдание все равно было нечего.