Хроники Заповедного леса. Книга третья. Часы Пелакина

Зачем потребовалось делать копию часов, да ещё древним способом?

— Не знаю, захотелось что-нибудь красивое своими руками сотворить. Понимаешь, у них такая замечательная мастерская, что пальцы прямо-таки сами тянутся — точить, сверлить, шабрить! И ещё хочется проникнуться духом древних мастеров, создававших свои шедевры при помощи примитивных инструментов.

— Лучше бы ты помирился с Николаем и продолжил занятия.

— Не обижайся, но до тех пор, пока не услышу извинений за Лысую гору, я с нашим Библиотекарем ничем заниматься не стану.

— Мне кажется, что ты поклёп возводишь, не мог он тебя так послать!

— Значит, в волшебном мире сказать, чтобы шёл на Лысую гору, как у людей на три буквы отправить? Понятно, приму к сведению. Но всё не так. Я ему сказал, что мне катастрофически не хватает знаний, например, ничего не известно про Лысую гору. А он как разорётся!

— Ты додумался у Николая спросить такое? — Василиса еле сдерживала смех. — Из всевозможных существующих в мире тем выбрал именно эту? Вместо того чтобы спросить у меня?

— Сама мне сказала: тебя не беспокоить, а всё спрашивать у Библиотекаря! Думал, что там праздник Вальпургиевой ночи отмечается — вроде дискотеки для волшебников.

Василиса посмотрела на меня — или осуждающе, или усмехаясь, — а затем внезапно открыла один из ларчиков и достала оттуда двое тёмных очков, изменяющих внешность, тех самых, что «всякой шушере глаза отведут»:

— Снимай одежду и надевай очки.

— Постой, — удивился я, — а у нас только одни такие имелись?

— А ты точно аналитиком, а не счетоводом работал? — вопросом ответила Василиса. — Один пишем, два на ум пошло?

— И куда мы пойдём в голом виде?

— На дискотеку.

— Поздно уже, время за полночь.

— Самое оно, там сейчас разгар веселья.

— Знаешь, я не сильно ревнивый, но на Лысую гору в голом виде тебя не отпущу, даже в таких очках. Да и сам не пойду, достаточно того, что мама Ира мне рассказала.

— Всё-таки библиотекари тебе объяснили, что к чему?

— Не они, а конкретно Ирина, и уже после того, как её ненаглядный муженёк на меня наорал.

— Хорошо, не пойдём, но если всё-таки захочешь — только скажи. Участвовать в обрядах и принимать всякую гадость я тебе не разрешу, а посмотреть — сколько угодно! Насчёт занятий, уж и не знаю: как тебя учить? Из меня педагог никакой, с Николаем вы в контрах, с Ириной ты тоже не занимаешься.

— Некогда всё. Доделаю часы, и сразу начнём.

— Свежо предание.