Всё становится на места

Пытался избавиться от своих сил, не хотел ничему обучаться, а затем вдруг основал школу колдовства? Что-то здесь не сходится. Впрочем, позже разберёмся, а сейчас нас ждёт работа, пойдём.

Дугальд, опершись на лопату, внимательно разглядывает нас, а мы — его. Это невысокий плотный человечек с тёмными кудрями вокруг блестящей загорелой лысины. Над светлыми глазами, будто выгоревшими на солнце, нависают чёрные кустистые брови. Обветренное лицо украшает покрасневший нос в виде среднего размера картофелины. В вырезе простой рубахи виднеется поросль на груди, руки также густо покрыты тёмными волосками.

— Ты пойдёшь на огуречную грядку, — указывает он на Гилберта. — Вот такую высоту запомни, — и он показывает чуть повыше коленки. — Всё, что ниже — боковые побеги, пожелтевшие листья — срывай, а выше пока не трогай. Если не разберёшься, спросишь у тех, кто там работает.

Мой друг соглашается и идёт в направлении грядок.

— А ты в саду поможешь, — поворачивается ко мне Дугальд. — Возьми вот в сарае свободное ведро, будешь воду носить, поливать деревья.

— То есть, ему листочки с огурцов обрывать, а мне — вёдра таскать? — возмущаюсь я.

— Ты видел, у него руки перевязаны? Я ему сложную работу давать не собираюсь! — и коротышка потрясает лопатой, зажатой в правой руке. — А тебе, я вижу, не помешает небольшая нагрузка, а то выглядишь как принцесса, которую даже до уборной на ручках носят.

Я возмущённо иду в сарай и назло всем выбираю самое большое ведро, какое только находится.

— Куда? — кричит мне Дугальд.

— Как куда? — возмущаюсь я. — Вы же в сад меня отправили!

— А что, пустым ведром поливать собрался? Колодец там, — ехидно заявляет садовник и указывает рукой в другую сторону.

Приходится идти туда.У колодца уже топчется знакомый мне человек с кошачьими усами. Он нервно машет хвостом, пытаясь достать ведро. Оно то ли застряло, то ли просто тяжёлое.

— Добрый день! — вежливо говорю я.

— А-ах! — пугается кошачий человек, взмахивает руками и упускает ведро. Оно падает с громким плеском.

— Помочь? — предлагаю я.

Он молча отходит в сторону, и мне приходится в одиночку сматывать тяжёлую цепь. Я недовольно кошусь на усатого.

— Может быть, всё-таки попробуем вдвоём? — наконец не выдерживаю я.

— Я бы рад, но... у меня — вот, — он мнётся, затем протягивает руки, которые прятал за спиной, — лапки.