Всё становится на места

Частички пепла движутся всё быстрее, поднимаются выше и вдруг вытягиваются тонкой лентой. Лента уносится, извиваясь, к морю.

— Лети! — кричит Нела то ли мне, то ли испепелённому письму.

Я разбегаюсь, стараясь не упускать из виду слабые искорки пепла, и вдруг чувствую, что под ногами больше нет опоры (но не потому, что я взлетел, а потому, что достиг места, где земля закончилась). Растерявшись, я бью крыльями как попало, кувыркаюсь, и лишь у самых скал, у пенящейся воды выравниваю полёт. Но пугает меня больше всего не это, а то, что я потерял, упустил из виду ниточку пепла.

Поднимаюсь выше, оглядываюсь и вижу, к счастью, лёгкие искорки впереди. Если бы птиц прошибал пот, то я бы уже весь взмок. В два сильных взмаха нагоняю искрящуюся ленту и стараюсь держаться вровень с ней.

— Лёгкого пути! — доносится с берега.

Сперва я наслаждаюсь полётом. Верчу головой, разглядывая море с дорожкой луны, широкое звёздное небо. Затем это прискучивает, к тому же подступает усталость. Всё же я — не настоящая птица, и может быть, нет у меня птичьей выносливости.

Но корабля нигде не видно, а серебряная нить летящего пепла — единственное, что может привести меня к цели. Значит, упускать её никак нельзя, хоть это и становится всё труднее.

Мне начинает казаться, что пепел поднимается выше, но затем я понимаю: это я опускаюсь всё ниже. Всё ближе гребни волн. Мышцы, приводящие крылья в движение, сводит и жжёт, как огнём. В груди колет.И когда гаснут последние звёзды, а встающее за спиной солнце розово озаряет воду, я вконец выбиваюсь из сил и теряю серебристую нить.

Я не прихожу в отчаяние, я предполагал, что такое может случиться. Стараюсь запомнить, в каком направлении летел пепел относительно солнца. Я уверен, что двигался быстрее корабля и нахожусь неподалёку от него, а значит, отыщу цель и без помощи.Но крылья ещё долго отказываются слушаться, движения отдаются болью. Течение сносит меня, его направление меняется, а солнце встаёт над головой, и я перестаю понимать, где восток, где запад.

Вдобавок ещё и хочется есть.

Если бы птицы плакали, я бы заплакал. Мне жаль каждой уходящей минуты, но приходится ждать, чтобы солнце начало клониться к западу. Только тогда я пойму, куда точно лететь: чуть правее, чем на запад. Севернее.И вдруг я замечаю необычный отблеск на маслянистой глади воды. Он будто движется. Я поднимаю глаза и вижу в воздухе серебристую нить пепла. Не раздумывая, я хлопаю крыльями, с плеском поднимаюсь с волны и следую за посланием.