Всё становится на места

Она спешит за мной, я — в панике — от неё, но вдруг случайно гляжу на свою переднюю конечность и вижу, что это крыло.Я останавливаюсь.

— Получилось! — радостно говорю я. То есть: «Хрю-хрю! Скрип».

— Ты понимаешь, что я говорю? — спрашивает Нела, с беспокойством глядя мне в глаза.

— Хрю, — киваю я.

— Хорошо. Попробуй полететь. Убедись, что это получается, и возвращайся ко мне.

Вот это здорово! В прошлом я, конечно, летал на спине дракона, но теперь сам смогу управлять полётом, а это во много раз лучше!Я машу крыльями, но ничего не получается.

— Попробуй разбежаться, — подсказывает моя спутница.

Я бегу, цепляя сухие стебли, расставляю крылья, делаю взмах, другой... и отрываюсь от земли! Сказочные ощущения! Ветер в лицо, будто я скачу по небу, или нет, плыву! Важно только не забывать о крыльях: стоит отвлечься, и они действуют сами по себе, вразнобой, а то и складываются.Я делаю три круга над Нелой, а затем приземляюсь. Это выходит не так удачно, как хотелось бы, но кости остаются целы.

— Ты умница, — говорит она мне и гладит по голове. — Готов к полёту над морем? Ничего не бойся, даже если упадёшь, ты сможешь держаться на воде и взлететь с неё. Сейчас мы с тобой отправим письмо, оно полетит прямиком к Гилберту, если только он... если он ещё там, куда доходят письма.

С этими словами Нела достаёт из-за пазухи свёрнутую в трубку бумагу, отрывает небольшую часть. Ищет карандаш, не находит, отстёгивает булавку от одежды, колет палец и царапает на коленке в неверном свете луны: «С.

— Чтобы Гилберт за тебя не волновался, — поясняет она.

— Скрип-скрип! — отвечаю я, что означает: «Станет он волноваться, как же!». Глазами я внимательно слежу за клочком бумаги, чтобы не упустить тот миг, когда он полетит.

Но Нела неожиданно сжимает ладонь и испепеляет послание. Передумала, решила написать что-то другое?

Но нет, она поднимает сжатую руку, и произносит, держа её вровень с лицом:

— Бумага горит, но слова не горят —

они прорастают из пепла,

и к небу стремятся, и с ветром парят,

и ищут того, кто им внемлет.

Затем она раскрывает пальцы, и освобождённый пепел легко, по крупице поднимается в воздух, клубится вокруг протянутой руки. Он будто искрит, серебристо светится в ночной темноте.

— Пути их лежат меж ветров, непогод,

меж мыслей, и снов, и желаний,

и где бы он ни был, отыщется тот,

кому назначалось посланье, — завершает колдунья и легонько дует на ладонь.