Всё становится на места

Снизу доносится недовольное ворчание. Ради любопытства я спускаюсь на пару ступеней и вижу ещё нескольких человек в полумраке трюма.

— Я уверен, Скади, что нету здесь никакой течи! — сопит один из них, низко наклонившись и ощупывая пол руками.

— Тогда откуда же взялась вода, Пиман? — возражает второй. Он держит фонарь.

— Да может, из бочки какой. Ты ж и сам видишь, непохоже, что корабль протекает.

— Капитан не ошибся бы! — с верой в голосе говорит Скади. — Раз он говорит, что вода на полу взялась из трещины, значит, так оно и есть.

Раз приказал искать её, пока не найдём, то мы так и поступим!

— Да как хочешь, — недовольно отвечает ему напарник. — Как по мне, в голове у тебя трещина. Эй, парни! — кричит он, прикладывая руки ко рту. — Нашли что-нибудь?

— Нет!

— Не-а! — почти хором доносится из дальнего конца трюма.

— Ну так я пойду на камбуз, а то брюхо подвело уже от голода, — сообщает Пиман и тяжело поднимается по ступеням.

Я сторонюсь, чтобы его пропустить.

— Что, парень, — слова вылетают из моряка вместе с одышкой, — вы уже сварили обед, раз ты свободен?

— Там и без меня работников хватает, — поясняю я.

— Приказали наготовить побольше к какому-то празднику.

— Да к какому ж это празднику? — чешет лысую макушку Пиман. — Ну да ладно, поем — и будет мне праздник!

Он громко смеётся собственной шутке, хлопает себя по колену и идёт в сторону кухни.

А я поднимаюсь вверх — всего на ступеньку. На две. Никто не глядит. На три. Ещё на одну. Рядом никого. Миную вторую палубу, забираюсь до самого верха, приоткрываю дверь, высовываю нос.

Почему, интересно, у людей глаза устроены не как у крабов? Было бы удобно оглядывать окрестности, а то ведь наткнуться на кого-то совсем не хочется. Даже матросы подозревают, что нас не зря убрали с палубы, а я-то это точно знаю.

Я никого не вижу поблизости и потому выскальзываю за дверь уже полностью. Аккуратно её прикрываю, ещё раз гляжу по сторонам, а затем, пригибаясь, иду к носу корабля, к той каюте, где накануне проводили время и принимали пищу Гилберт и капитан с помощниками.

На пути мне везёт никого не встретить. Окна каюты открыты, оттуда доносятся голоса, и я решаю сесть у стены и полюбоваться морем — кажется, здесь отличное место для этого.

— ...надуманные, даже глупые матросы скоро поймут, что дело нечисто, — слышу я грубый голос. Похоже, это Брадан.

— Недолго осталось, они не успеют разобраться, — этот голос вроде бы принадлежит капитану Бартоломео.

— Может быть, ну...