Всё становится на места

— Давайте разойдёмся! — умоляюще произносит рыбак. — Вы не представляете, на что способен Марлин в гневе! Учитывая, сколько всего на нём держится, я бы не рисковал его беспокоить!

В толпе проносится ропот.

— А я рискну, — говорит Гилберт, выступая вперёд. Голос его слегка дрожит. — Я слишком долго ждал возможности поговорить с Теодором, и теперь не уйду. И нечего меня пугать.

Лицо Марлина искажается. Он тянется к очкам, но рука его застывает будто в нерешительности. И в это время маленький Тео, которого не удержали бдительные взрослые, выскальзывает из толпы.

— Смотри, я достал для тебя камешек из тайного места, — звенит голос малыша.

Тео бесстрашно идёт вперёд, высоко держа в лапках синий осколок. В солнечных лучах тот вспыхивает глубоким, удивительно красивым цветом.

Марлин замирает.

— Бабушка сказала, ты болеешь, значит, тебя нужно порадовать. Смотри, какой он красивый! Это ведь твой любимый цвет, да? Как глаза у девушки, которую ты любишь.

— Тео, назад! — шепчу я.

Гилберт шагает вперёд, сжимая кулаки.

А Марлин вдруг неловким движением стягивает очки, отбрасывает их в сторону, не глядя, а затем медленно становится на колени перед малышом и обнимает его.

— Спасибо тебе, — шепчет он. — Спасибо, что напомнил...

Дальше было много всего. Был шум, и гам, и все обнимали друг друга и плакали, хотя при этом многие и не понимали толком, что случилось. Затем мы большой шумной толпой спустились с горы и заняли всю площадь, и всё место вокруг неё, и ветви дуба, и балкон гостиницы.

— Давайте разберёмся! — говорит он. — Теодор, иди-ка сюда!

Тут выходит небольшая заминка, поскольку с десяток малышей почему-то решили, что зовут именно их. Они так и остаются сидеть на помосте, окружая Теодора.Бывший принц Островов, а также колдун, а также лучший друг клыкастых обводит толпу своими золотыми глазами и немного грустно улыбается.

— Друзья, истоки нынешних событий лежат в далёких временах, — начинает он.

Он рассказывает нам о годах, когда пытался бороться с собой, и о поисках избавления от колдовского дара, и о том, как пришёл к решению, что лучше ему не жить вовсе, чем жить таким.Многие в толпе плачут. Многие хорошо понимают его боль.

— Так я появился на этих берегах, — печально продолжает Теодор, — но понял, что и здесь мне не легче. Куда бы я ни отправился, я брал с собой себя.