Быть с Бакланом. Часть I. Цветной челлендж

С кляпом во рту, тот смотрелся там, как очередной экспонат для антуража.

Манекен моргнул и Потап выдохнул, чуть ли не перекрестившись. Живой мужик, не инсталляция. Он вскочил и притащил потомка инков поближе к действию. Михей помог развязать пленного человека, и они уставились друг на друга.

Индеец принялся что-то рассказывать, размахивая оживленно руками. Но студенты лишь переглянулись.

- Кипу, - пробормотал Пьер, устало закрывая глаза.

- Что? – Маша наклонилась поближе, чтобы расслышать.

- Кипу, - повторил Пьер, не открывая глаз.

– Это письменность инков. Те веревочки с узелками, что у туземца на шее. Это не ожерелье. Это записи. Каждый цвет, узел и нить имеют значение. Он вам про это рассказывает… - его голос стал еще тише.

- И как нам это поможет? – психанул Михей. Он тоже склонился над Бакланом, чтобы услышать каждое слово. Услышал, но ничего не прояснилось.

Потап вскочил на ноги, только сейчас догадавшись обшарить весь самолет. Но больше никого не обнаружил. Пилота тоже не было, видимо, летели на автопилоте.

Пощелкать тумблерами, чтобы выйти в радиоэфир, Потап не решился: вдруг нажмет куда-то не туда и самолет падать начнет? Да и толку? Местный язык он все равно не знает.

Вернувшись ни с чем, отрицательно покачал головой на вопросительные взгляды друзей. Осталось только искать ответ на игровую задачку.

Индеец, будто подбодренный вниманием, еще больше начал что-то втирать, очевидно, объясняя что-то по слогам, как это делают русские - на русском же непонимающему иностранцу.

Только не на русском.

Михей сплюнул и принялся нервно шагать по салону.

Потап с Машей проводили его взглядом и снова попробовали разобраться. Тумезец ухватился за одну веревочку со своего «украшения», и начал ее показывать.

- Manqu Qhapaq, Manqu Qhapaq, - твердил он.

Маша печально покачала головой - не понимает.

- Кармазиновый? – спросил Пьер, не поворачивая головы. – Какой цвет шнурка? Кармазиновый?

- Нерезиновый? – не разобрал Михей и очень удивился.

- Э-э-э, - Маша озадачилась. – Не знаю, какой там кармазипиновый, но красная такая веревочка.

Ярко-красная, я бы сказала.

- Ближе к синему красному или желтому красному? – допытывался Пьер, включив въедливого препода, будто это не ему сейчас было больно истекать кровью.

Михей хохотнул:

- Красный он и есть красный! – и подпихнул локтем брата: - Во дает!

- К синему, - Маша закусила губу, не обращая внимания на Мишин базар. – Малиновый такой… Винный, я бы даже сказала.

Парни переглянулись и протерли глаза.