Путешествие по одноклассникам с джинном Ваней

— Мне бы в гальюн, — закашлялся Тимур.

— Справа, за углом, — улыбнулся Потапенко. — Только не удивляйтесь, унитаз у меня из червленого золота. Пошла, знаете ли, такая мода среди нашего богатого брата.

Тимурка с пятнистым рюкзачком, набитым пластитом, удалился. Ерофей же выдул из горла водку, глянул на Потапенко масляными глазами:

— Миша, ты, вот, богат, что саудовский шейх, а я гол, как церковная мышь. Где, блин, справедливость?

— Один лыс, у другого — кудри до плеч, — усмехнулся богач.

— Отмазка! — отрыгнул Горбунок.

Из ватерклозета вернулся Тимур, подмигнул мне:

— Все путем…

Михаил сморщил лоб:

— Знаете, вся эта шняга на Земле происходит из-за понятия справедливости. Это шиза приводит к хаосу, к человечьей крови.

— Через час взорвется, — шепнул мне Тимур. — Надо забрать с собой Ерофея. Все-таки, классик!

Олигарх помрачнел:

— Как только люди вспоминают о справедливости, появляются адепты их дьявольской веры — Ленин, Сталин, Гитлер, Мао Цзэдун… И начинают мастерить лампы из человеческой кожи, возводить концлагеря с газовыми камерами.

Повисла мхатовская пауза.

— Словоблудие! — рдяными пятнами пошел Тимурка. — Я, например часть своих средств, отдаю сиротам из Суворовского училища. А вы?

Потапенко покатился:

— Так ведь у меня и отдавать нечего? Разве что отпилить кусок унитаза? Фигурально выражаясь, я гол, как сокол.

— Через сорок минут взрыв, — наклонился к моему уху Тимур. — Пора рвать когти.

— Успеем, — ответил я однокашнику.

— У миллионов русаков туалеты на улице! — крякнул джинн.

— А почему? — толстосум вознес к потолку указательный палец. — Вот я, по натуре, игрок. Рискнул, все поставил на карту. Сотни раз я был на краю у пропасти. Мог увидать над собой небо в клетку. Не в алмазах. А большинство наших сограждан живут кроличьей жизнью.

74.

— Тридцать минут, — побелевшими губами пробормотал мне в ухо Тимур.

Потапенко горько усмехнулся:

— Думаете, самого меня ситуация не гнетет? Гнетет еще как… Рано или поздно пузырь лопнет.

— Но сейчас-то вам клево? — ощерился Тимур.

— Заметьте, я пью не столетний коньяк под черную икру, а водку под дешевую курицу-гриль.

— Мишаня, — расчувствовавшись, Ерофей вытер глаза рукавом грязной рубахи, — давай, я тебя угощу фирменным коктейлем, «Слеза комсомолки»?

— Надо линять! Пятнадцать… — просипел Тимур.

— С Ваней всегда успеем, — отреагировал я.