Девятая попытка Кота Митрохина

Поежившись от утреннего холодка, он вскочил с травы и попрыгал на месте, похлопывая себя руками по бокам. Помогало не очень. Тогда Иван пробежался до реки, ополоснул лицо парной водой, ухая от удовольствия, напился и повернул обратно.

Аленка уже поднялась. Она сидела возле шалаша, поджав под себя ноги, и заплетала косу. Заметив Ивана, девочка приветливо помахала ему рукой. Иван махнул в ответ и на цыпочках подобрался к дрыхнущему Коту.

– Подъем! – гаркнул Иван, склонившись над ним.

– Что? Где? Кого? – Кот вскочил, словно ошпаренный.

– Ты сам просил рано разбудить.

– Разбудить, понимаешь? Я просил именно разбудить. – Кот, охая и держась за спину, поднялся с земли. – Ну вот, радикулит, кажись, разыгрался от сырости.

– Не ври, у котов не бывает радикулита.

– Опять где-нибудь вычитал? А я думал, хоть посочувствуешь.

– Перебьешься, симулянт. – Иван присел у давно погасшего костра, присыпанного белой пудрой золы, развернул тряпицу с остатками вчерашнего ужина. – Так, завтракаем по-быстрому – и в путь!..

Шли вдоль петлявшей меж деревьев речки. Солнце уже поднялось довольно высоко. Его косые лучи с трудом пробивались сквозь густую листву дубов, зато от бликов в воде слепило глаза. Начинало припекать.

Клубок опять весело скакал, то убегая вперед, то останавливаясь и поджидая путников.

– Интересно, где искать Василису? – подумал вслух Иван.

Ему никто не ответил.

Кот, казалось, был занят собственными мыслями, а Аленка скакала по берегу речки у самой воды, наблюдая, как в прозрачной глубине игриво плещутся серебристые рыбешки.

– Зизнь или коселёк! – резануло по ушам зычное шепелявое контральто.

Голос, донесшийся невесть откуда, заставил путников замереть на месте. Иван с Котом закрутили головами в поисках источника голоса, но никого видно не было.

– Да вот он я, – возмутился голос.

– Где? – уточнил Иван.

– Ну сколько узе мозьно! Вы насло, да? – Голос стал злым и одновременно каким-то несчастным. – Сговолились все?

– Да нет же, честное слово!

Общее направление было ясно, но, сколько Иван не напрягал зрения, никого разглядеть не мог – вокруг не было ни души.

– Да вон он! – крикнула Аленка, указывая пальцем в крону широкого дуба. – Посерединке.